Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го
Девушка смутно понимала его слова, но не ожидала, что он будет столь прямолинеен, поэтому слегка опешила. Она сразу поняла, что Чжу Жань – человек отнюдь не добропорядочный, но, кажется, честности все же не утратил. Он говорил откровенно, а Цяньгу вопреки всему смогла вздохнуть с облегчением.
– Хочешь выбраться?
– Хм! Я еще не успел свои чаяния осуществить. Не хочу здесь навечно застрять. А ты? Уже давненько живешь здесь, перенесла немало лишений. Неужели не хочешь выбраться?
– Поскольку наставник прогнал меня, значит, у него были на то свои причины. Я уже достаточно подвела его, больше не хочу идти против его воли.
Если наставник действительно так сильно не хочет ее видеть, тогда она навечно здесь останется. Девушка опустила голову, не обращая внимания на боль в сердце и легкое чувство удушья.
Словно увидев ее насквозь, Чжу Жань пренебрежительно и холодно рассмеялся:
– Как интересно. Оказывается, ты в Бай Цзыхуа влюбилась.
Хуа Цяньгу вздрогнула, сжала кулачки и еще ниже опустила голову. Все лицо в рубцах. Пожалуй, любой, кто увидит, догадается. Неизменно считавший ее ребенком наставник, должно быть, почувствовал невероятное отвращение, узнав о ее чувствах к нему и увидев ее лицо после наказания водой из пруда Бесчувствия. Поэтому в порыве гнева он прогнал ученицу в Дикие земли, не желая больше видеть. Так зачем ей возвращаться и ему глаза мозолить?
– Неудивительно, что Бай Цзыхуа так разозлился. Скажу честно, ты, конечно, даешь. За столько лет я не то что гнева, вообще никакого выражения на его лице не видел. Ай-ай, какая жалость. Пропустил такой занимательный спектакль. Но даже пусть это его приказ, неужели нет кого-то другого, ради кого ты хотела бы вернуться?
Есть. Разумеется, есть. Тан Бао и Дунфан Юйцин, Ло Шии и Сюаньюань Лан – все они еще снаружи. Знают ли они о том, что ее уже изгнали в Дикие земли? Сгорают ли от беспокойства, повсюду пытаясь отыскать ее? Рассказал ли им наставник об изгнании? Или ее существование отныне полностью перечеркнуто, как и в случае с Чжу Жанем?
От воспоминаний о Тан Бао и Сяо-Юэ на сердце стало еще тяжелее. У нее есть не только любовь. На ее плечах лежит большая ответственность. Даже без наставника существует много тех, кто ее любит. Она не может вот так легкомысленно, думая только о себе, все бросить. Цяньгу обещала защищать Сяо-Юэ. Разве можно допустить, чтобы его казнили? Он ведь не сделал ничего плохого…
Мнение девушки вмиг резко переменилось. Она знала, что вовсе не желает навечно здесь остаться. Она хочет вернуться, увидеть Сяо-Юэ, Тан Бао и Дунфан Юйцина, а еще больше надеется хоть разок взглянуть на наставника. Пусть даже сейчас он презирает ее.
Раз уж она не умерла, значит, однажды непременно должна выбраться живой и встретиться с ними…
Заметив блеск, появившийся в ее глазах, Чжу Жань чуть заметно улыбнулся.
– Пока не нагружай себя мыслями. Сейчас тебе важнее всего поскорее поправиться.
Хуа Цяньгу кивнула, посмотрела вдаль и крепко сжала в руке колокольчик.
* * *
Рядом с деревянной хижиной Чжу Жань высадил на небольшом участке овощи. Чаще всего он работал с землей, а время от времени уходил на пару дней и возвращался довольно уставшим, но не рассказывал о том, где был.
Нередко из лесной чащи доносились вопли нечисти. Хуа Цяньгу могла подниматься с кровати и прогуливаться, но слишком далеко заходить не осмеливалась.
С каждым днем она поправлялась все быстрее, однако шрамы от ударов меча долго не бледнели.
Чем дольше девушка жила с Чжу Жанем, тем больше замечала, что он совсем не прост. Хоть он и обучался у одного наставника с Ло Шии, но по уровню совершенствования и природным способностям намного превосходил последнего. Он не только освоил технику исчисления судьбы и глубоко изучил восемь триграмм, но и прекрасно разбирался в искусстве владения мечом и знал о слабостях и преимуществах каждой школы совершенствующихся. Чжу Жань уже несколько десятилетий находился в ссылке в Диких землях, но никогда не ленился, в итоге достигнув совершенства в техниках меча и прочих навыках.
Хуа Цяньгу не смела и представить, что стало бы с ней, окажись она на столько лет запертой в этом старом лесу, глубоко в горах, без какой-либо надежды выбраться и даже без единого человека, с которым можно было поговорить. Возможно, в ужасе от одиночества, впала бы в безумство или покончила бы с собой от беспросветного отчаяния.
Однако Чжу Жань вот так тихо затаился и молча, словно нечисть глубокой ночью, готовился с терпением, внушавшим страх.
* * *
Хуа Цяньгу и глазом моргнуть не успела, как прожила в Диких землях уже больше года. Поправившись, она стала как обычный человек. Пока Чжу Жань отсутствовал, изредка сама практиковалась с мечом, а иногда ходила полоть траву на участке. В дождливую погоду крыша деревянного домика все время протекала, так что девушка вскарабкалась наверх и починила ее, заделала дыры в стенах и высадила вокруг хижины цветы.
Зверь-ворчун постоянно проказничал и бегал повсюду. Если не опрокидывал деревянную кадку, то топтал маленькие саженцы, а только что посаженные Цяньгу цветочки да деревца выкорчевал и набил ими свой живот, даже лопатку проглотил. Задыхаясь от негодования, девушка схватила его за свиные копытца и стала трясти до тех пор, пока, наконец, не вытащила лопатку из его пасти. Ущипнув за нос, она свирепо его отчитала, после чего зверь-ворчун в конечном счете усвоил урок. Громко пыхтя, он либо помогал девушке рыть ямки и засыпать их землей, либо мочился то на восточной, то на западной стороне, тем самым удобряя почву.
Кто бы мог подумать, что растения здесь не только растут с поразительной скоростью, но и довольно быстро мутируют. Во время прополки девушку неожиданно укусила едва выпустившая бутон дикая роза. Повисла капля алой крови. Хуа Цяньгу, не задумываясь, протянула другую руку, чтобы поймать каплю, но не сумела. Кровь стекла на землю. В то же мгновение все розы, словно живые, начали извиваться и трепыхаться в мучениях, издавая звуки, напоминавшие детский плач, отчего у Цяньгу по коже побежали мурашки.
Густая листва и стебли роз в судорогах осыпались на землю, и пусть пожелтели они не так быстро, как бывало раньше, но