Новые опасные видения - Харлан Эллисон

– Может быть.

– Слушай, Дэвидсон, – через некоторое время опять подало голос радио, хныча и треща; они пользовались каким-то аварийным аппаратом, когда потеряли большой передатчик – вместе с ансиблем, которому туда и дорога. – Слушай, можно поговорить с другими офицерами?

– Нет, все заняты. Мы тут, кстати, отлично поживаем, вот только угощения кончились – ну знаете, фруктовые коктейли, персики, прочая фигня. Тут многие по ним скучают. И мы ожидали партию дури, когда вас там поджарили. Если я пришлю вертушку, поделитесь парой ящиков сластей и травы?

Пауза.

– Да, присылай.

– Отлично. Вы только сложите все в сетку, чтобы мои парни подцепили и им садиться не пришлось. – Он ухмыльнулся.

На том конце началась возня, и вдруг раздался голос Донга – их первый разговор с Дэвидсоном. По ноющему коротковолновому радио казалось, что он совсем уж слаб, задыхается.

– Послушайте, капитан, я хочу, чтобы вы полностью отдавали себе отчет в том, на какие действия вынуждают ваши действия на Новой Яве. В том случае, если вы продолжите нарушать приказы. Я пытаюсь вас вразумить, как разумного и верного солдата. Дабы гарантировать безопасность моих людей на Центральном, я буду поставлен в то положение, когда вынужден заявить местным, что мы слагаем с себя ответственность за ваши действия.

– Все верно, сэр.

– Я пытаюсь объяснить, что мы здесь окажемся в положении, когда заявим, что не можем помешать вам на Яве нарушать перемирие. У вас под ружьем шестьдесят шесть человек, правильно? Я хочу, чтобы эти люди находились в безопасности с нами на Центральном, чтобы дождаться «Шеклтон» и сохранить Колонию. Вы идете на самоубийство, а я отвечаю за людей, которые находятся с вами.

– Нет, не отвечаете, сэр. Расслабьтесь вы. Но, когда увидите, как горят джунгли, выходите на середину летной полосы, а то нам не хочется поджарить вас вместе с сущами.

– Слушайте внимательно, Дэвидсон, я приказываю немедленно передать командование лейтенанту Тембе и прибыть на Центральный! – грозил далекий ноющий голос, и Дэвидсон вдруг в омерзении отключил радио. Все они спла, все еще играются в солдатиков, совершенно оторванные от реальности. Когда дело принимает крутой оборот, совсем немногие могут взглянуть в лицо реальности.

Как он и ожидал, местные сущи не сделали в ответ на его налеты совершенно ничего. Он же с самого начала знал, что только так с ними и можно: терроризировать и не давать спуску. Тогда они понимают, кто главный, и пикнуть не смеют. Теперь многие деревни в радиусе тридцати километров опустели, но он все равно каждые несколько дней гонял своих мужиков их выжигать.

А мужики уже начинали нервничать. Он не прекращал валить лес, раз сорок восемь из пятидесяти пяти верных выживших были лесорубами. Но они знали, что грузовые робокорабли с Земли не приземлятся за грузом, а будут просто кружить на орбите в ожидании сигнала, которого не будет. Ни к чему валить деревья только ради развлечения – это тяжелый труд. С тем же успехом можно их сжигать. Он тренировал своих людей в отрядах, вырабатывал тактики поджогов. Для серьезного дела было еще дождливо, но они хотя бы не сидели сложа руки. Если б только у него были три других вертушки, он бы устроил. Он подумывал о нападении на Центральный, чтобы захватить вертушки, но еще не говорил об этом даже Ааби или Тембе, своим лучшим людям. Кое-кто струхнет при мысли о вооруженном нападении на своих же. Они и так заговаривали о том, что будет, «когда мы вернемся к остальным». Еще не знали, что эти самые остальные их бросили, предали, продали свою шкуру сущам. Он об этом не рассказывал – они бы не выдержали.

Однажды он с Ааби, Тембой и еще кем-нибудь надежным слетает туда, трое выпрыгнут с автоматами, захватят по вертушке – и домой, домой, скок-поскок. На четырех взбивалках, чтоб яйца взбивать. Нельзя приготовить омлет, не разбив яйца. Дэвидсон рассмеялся вслух в темноте своей хижины. Он пока не выдавал этот план, такое удовольствие доставляло просто его обдумывать.

Через две недели они прикрыли все гнезда на пешем расстоянии, лес стал чистым и славным. Никаких паразитов. Никаких клубов дыма над деревьями. Никто не выскакивает из кустов, не шлепается на землю с закрытыми глазами, ожидая, когда ты их растопчешь. Никаких маленьких зеленых человечков. Только мешанина деревьев и выжженные поляны. Парни становились все дерганее и злее; пришло время для налета на вертушки. Однажды вечером он поделился планом с Ааби, Тембой и Постом.

Сначала все молчали, потом Ааби спросил:

– А как же топливо, капитан?

– У нас хватает.

– Но не на четыре вертушки; так мы и неделю не протянем.

– Хочешь сказать, на эту вертушку остался только месячный запас?

Ааби кивнул.

– Ну, видать, прихватим и топливо.

– Как?

– Вот вы и подумайте.

Но они сидели с глупым видом. Только злили. Вечно ему в рот заглядывали. Он, конечно, прирожденный предводитель, но ему нравились люди со своей головой на плечах.

– Разбирайся, Ааби, это по твоей специальности, – сказал он и вышел перекурить, так ему опостылело их поведение – будто пали духом. Просто не могли взглянуть фактам в лицо.

Дурь была на исходе, он не брал косяк в рот пару дней. Но его это не пугало. Ночь выдалась черной и пасмурной – влажная, теплая, повеявшая весной. Мимо прошел Нгенене – проскользил, как конькобежец, или почти как гусеничный робот; медленно повернулся в том же скользящем движении и уставился на Дэвидсона, который стоял на веранде в слабом свете из двери. Нгенене работал с электропилой, настоящий бугай.

– Источник моей энергии подключен к Великому Генератору, меня нельзя отключить, – произнес он ровно, глядя на Дэвидсона.

– Иди в казармы и проспись! – рявкнул Дэвидсон резким, как удар хлыста, голосом, которому никто не смел перечить. И Нгенене осторожно поплыл дальше, с важным и изящным видом. Теперь слишком многие и слишком часто сидели на галиках. Этого добра хватало, но они предназначались для отдыха лесорубов по воскресеньям, а не для солдат крошечного форпоста, окруженного на враждебной планете. Им некогда кайфовать да витать в облаках. Придется запереть запасы. От этого-то у кого-нибудь может и стержень хрустнуть. Ну и пусть себе хрустит. Нельзя приготовить омлет, не хрустнув яйцом. Можно сослать их в Центр в обмен на топливо. Вы мне два-три бака топлива, а я вам – два-три теплых тела, верных солдата, хороших лесоруба, самое оно для вас – умом уже далеко в сказочной стране…

Дэвидсон ухмыльнулся и уже собирался назад, чтобы поделиться мыслью с Тембой и остальными, как тут закричал караульный, дежуривший на трубе лесопилки.

– Они идут! – завизжал он истошно, словно ребенок во время игры в черных и