Те, кто приходит в тишине - Валерий Александрович Гуров

Первыми из лесу вырулили два мотоцикла.

Ну, тут и без пояснений вся ясно — немцы! А это, как я понимаю, их передовой дозор.

Подъехав к воротам, они на какое-то время задержались. Ворота приоткрыты, людей нигде никаких не видно… Монастырь брошен?

Самая естественная реакция — осмотреть.

Но дураками там тоже никто не является, и поэтому, спешившись, в ворота входят только три человека. Ещё один остается у ворот — на карауле, и двое за рулем, готовые стартовать при малейшей опасности.

Надо отдать должное, фрицы действовали грамотно и разумно. Заняли позиции во дворе, взяв на прицел все входы и выходы. Ну, скажем так, попытались — дверей-то здесь предостаточно.

Минута — и один из них, держа винтовку наготове, поднимается и подходит к двери в пристройку — там у нас казарма. Прислушивается — и толкнув ногою дверь, врывается внутрь.

Тихо хлопают бесшумки — и вся троица во дворе, так и не успев ничего толком понять, отправляется в «страну вечной охоты». Так, по-моему, якуты говорят? Или не они… Не суть — главное, что оттуда они нам опасности не представляют.

Перевесившись через парапет стены, Марк вскидывает снайперку. Тоже, между прочим, с Брамитом — звук очень сильно заглушен и неочевиден.

Раз!

И первый мотоциклист обвисает на руле.

Второй, услышав какой-то непонятный звук, оборачивается — и мешком сползает на землю.

— Мотоциклы — внутрь!

Выскочившие из различный укрытий бойцы, сноровисто загоняют технику во двор. Момент — и снятые с мотоциклов пулемёты занимают места на стенах.

Сидящий рядом со мною Каверин только крякнул от удивления.

— Лихо это они у вас, товарищ старший лейтенант!

— Погоди… то ли ещё будет!

Какое-то время не происходило ничего — немцы ждали возвращения своих дозорных. Ждал и я — в том случае, если задействовать фугасы сейчас не было полной уверенности в том, что фрицев накроет всех. Мы с колокольни все же не могли просматривать место их остановки настолько хорошо, чтобы быть уверенными в том, что никто из уцелевших не смотается восвояси и не притащит потом здоровенную толпу обозленных сотоварищей. И поэтому мы ждём…

Быстро спустившись вниз, спрашиваю захваченного немца — что они должны были сделать по завершении разведки?

Но фриц оказался упрямым, или действительно малость подохренел после дружеского удара прикладом по скуле — только мычал что-то нечленораздельное, то начинал вдруг раскачиваться на стуле, что-то шепча себе под нос.

Понятно, с этого мы хрен чего полезного получим…

— Командир! — свешивается через перила лестницы боец. — Немцы тронулись! Сюда едут!

— Ворота открыть! Вытолкнуть один мотоцикл в проем ворот! Но так, чтобы проезду бы не мешал!

Увы, эта придумка не сработала — подъезжать поближе немцы явно не собирались. Хотя, надо думать, что мотоцикл они увидели. Понятно, что и заезжать в открытые ворота они не станут. Машины, выехав из леса, поворачивают, и на землю выпрыгивают солдаты. Не видно пока никаких признаков того, что они станут штурмовать монастырь, но и ждать этого тоже не имеет никакого смысла.

— Общая команда! — поднимаю трубку телефона. — Треноги с пятой по девятую — огонь!

Некоторое время не происходит ничего — надо полагать приказ передают на огневые позиции — туда, где сидят в своих окопчиках подрывники. К каждому из них сходятся пучки проводов, из которых надо выбрать нужный, подключить к клеммам именно его…

Ба-бах!

Эхом откликнулись ещё два взрыва. Потом — еще один. И ещё…

Бегом на колокольню!

Сверху открылось зрелище…

Я как-то даже и не предполагал, что воздушный взрыв такого снаряда способен выкосить в лесу настолько здоровенную проплешину! Там, буквально, с корнем повыносило некоторые деревца и кустики!

Ну и грузовикам досталось основательно. Похоже, что один из них куда-то там переехать собирался и начал было поворачивать… И теперь лежит на боку…

Осколки от снарядов достали даже и до монастырских стен! Нехреновый у них разлет, однако, получается…

— Группу контроля — на выход! — кричу я в телефонную трубку.

Есть у нас и такая — на предмет досмотра и обнаружения уцелевших. Впрочем, я отчего-то сильно сомневаюсь в том, что их там будет дохрена…

— 168 пехотный батальон, вторая рота, первый и второй взвода, — просматривает документы Лемон. — Подразделение снабжения 22 пехотного полка… Это те бумаги, которые еще возможно прочесть. Что-то там в грузовиках сгорело, чего-то не нашли…

Ну, после таких взрывов и это обнаружить — уже удача.

В сухом остатке — перед стенами монастыря закончили свой путь порядка шестидесяти-семидесяти человек.

Да ещё шесть грузовиков и два мотоцикла. Два грузовика из этих сгорели начисто — одни скелеты обугленные остались. Три машины прилично покоцало осколками и взрывной волной — придется их, после разгрузки и снятия всего полезного, попросту поджечь. А один наши ремонтники берутся восстановить.

Приятным бонусом (вот ведь странное словечко в голове крутится!) стал захват некоторого количества боеприпасов к нашему вооружению, а также приличного запаса продовольствия. В основном — консервы и солдатские пайки. А уж в нашем-то положении — это и вовсе здорово! Ибо помимо формы, на складе нам вручили всего по одному продпайку на человека — давешний майор распорядился больше не выдавать. Хорошо, что у нас имелся небольшой запас, но и то…

Нет, понять-то я его могу… За каким фигом снабжать едой на несколько дней подразделение, о котором, возможно, послезавтра и не вспомнит-то вообще никто? Но понимаю — не значит, что его точка зрения мне близка! Нехорошо это все выглядит — с какой стороны не посмотри…

Ладно, фиг с ним, нам теперь оборону с этой стороны восстанавливать. Взрывами существенно проредило лес, но с другой стороны, у каждого, кто поедет по дороге будет четкое впечатление, что здесь поработала тяжелая артиллерия! И никаких засад… Опять же — частично уцелели и провода, уже проще будет! Не надо заново линию тянуть.

Так, в хлопотах и беготне, прошел и этот день. Петлин не приехал. Добрался ли он вообще куда-нибудь? И кого нам теперь первыми ожидать? Наших со станции или немцев со стороны взорванного моста?

Но реальность и здесь осталась верна себе, подбрасывая мне всевозможные сюрпризы…

Поутру меня будит боец.

— Товарищ старший лейтенант! Проснитесь!

Он из числа ремонтников, они меня так все и называют — по воинскому званию. В отличие