НеТёмный 10 - Александр Изотов

— А ты, Малуш, — Вьюжара вдруг повернулась, — Как я и обещала, я дарую тебе секрет.

Я хотел было ещё раз спросить про ожерелье, но синие зрачки Вьюжары вдруг заполнили всё моё существо. Вроде бы только что смотрел в глаза, а теперь я будто бы внутри, а вокруг меня бушует стихия холода. Но вот бело-синий океан вечной мерзлоты сменился ревущим пламенем, и я оказался посреди огня.

Смена стихий, казалось, длилась бесконечность, а я впитывал те ощущения, что даровали эти превращения. Мысли могучей Вьюжары вливались мне в голову древними знаниями, и когда спустя мгновение я снова осознал себя сидящим возле костра в шалаше, я знал…

Нет, я ещё не умел… Но я знал, как научиться. И я знал, что это возможно! Можно один источник магии превращать в другой, если стихии противоположны. И секрет этой невозможной магии спрятан в такой очевидной мелочи, что догадаться об этом было просто невозможно! Лишь случайность могла бы подарить какому-нибудь мудрецу шанс на это.

У меня аж выступил пот на лбу от осознания, что мне теперь осталось лишь отработать те навыки, которые показала Вьюжара. И я вполне буду способен превратиться в чистое пламя, как умел превращаться во Тьму, будучи Тёмным Жрецом.

— Ну что ж, смертные, думаю, мне пора… Малуш, если в Хладограде есть те, кто тебе дорог, им следует покинуть город как можно скорее. То, что хладоградский царь отбирал у природы, ему придётся вернуть!

Я переглянулся с Купавой. Та прекрасно слышала Вьюжару, и по глазам охотницы я понимал — ей не терпелось уже бежать и предупреждать своих.

— Я понял… — ответил я, а потом опомнился, когда Вьюжара встала и направилась к выходу, — А ожерелье-то! Из-за него же…

Тут повелительница горы закатила глаза.

— О-о-о-ох, смертный! Я не хотела, чтобы он почуял, что я тут была, — она скривилась, а потом уклончиво ответила, — Слушай моё слово. Пусть ожерелье заберёт тот, кто хочет отдать его мне намного сильнее, чем ты.

— Это снова загадка! — оживился Виол.

Я переглянулся с бардом. А вот теперь я очевидного ответа не знал, и мои бросские мозги нехотя заворочались. Кто этот кто-то?

— Но я хочу отдать, — смущённо сказал я, — Очень.

На мгновение шалаш озарился всполохами пламени, когда Вьюжара в гневе обернулась огненной девицей.

— Я не собираюсь ещё тысячи лет сидеть в девах, Малуш! А по-другому этого идиота никак не расшевелить!!!

И Вьюжара исчезла… То ли вышла, то ли испарилась, но лишь закачались мокрые ветви. Вьюга снаружи мгновенно закончилась.

— Мне надо спешить! — опомнилась Купава, — Малуш, скоро я свяжусь с тобой! — и охотница тоже выскользнула наружу.

Кумотанец с лиственницей лишь удивлённо переглядывались, совершенно не понимая, что тут вообще происходит. А Виол пытливо смотрел на меня:

— Это ведь то самое ожерелье бессмертия, о котором я столько пытался выпытать у царицы хладоградской?

Я лишь пожал плечами. Зато теперь стало понятно, чем же так насолил бард царю Стояну. Он не только соблазнил царицу, так ещё и про ожерелье пытался вынюхивать.

— Но ты ведь понял, о ком она? Что за идиот, которому надо отдать ожерелье? Просто если этот артефакт попадёт в ненужные руки, то…

— Не знаю, нужные ли это руки, — перебил я, слушая нарастающий плеск воды снаружи, — Но эти руки точно очень могучие, и лучше тебе при нём помалкивать.

А снаружи уже будто горная река шумела, причём всего в паре шагов от нашей сосны. Через несколько секунд внутрь протиснулся неказистый старичок, нечёсанный, с всклокоченной бородой, в дырявом ватнике. Увидев меня, он улыбнулся широченной улыбкой.

— Здравствуй, смертный! Как я рад, что ты ещё жив!

— Ну, здравствуй, Холодраг, — кивнул я, — Дай-ка догадаюсь, зачем пожаловал…

— И ты отдашь его мне… просто так⁈ — старик, сидя возле костра, заметно заволновался, и лицо бессмертного пошло рябью. Его неявная тень, которую бросал на ветви шалаша костёр, замерцала, превращаясь то в дракона, то в старика.

Мои спутники уже поняли, что это тоже необычный гость, и сидели смирно. Лея и кумотанец тихонько молились, хотя Холодраг внимания на них даже не обращал. Виол же с интересом наблюдал, жадно ловя каждое слово.

Старик дрожащими руками принял от меня ожерелье Вьюжары и судорожно сглотнул… Забавно было наблюдать, что влюблённое бессмертное существо волнуется так же, как и мы, обычные смертные.

— И ты не попросишь ничего взамен? — хрипло спросил старик, у которого в голосе сквозило мощное драконье рычание. Только он не угрожал, а всё так же просто волновался, вот и с трудом контролировал себя.

— Нет, мы же друзья, — я улыбнулся и кивнул ему, — Я всё равно знаю, что ты доставишь его истинной хозяйке. Ведь ты же хотел этого?

— Я… да! Да-а-а!!! Смертный, истинно! Я мечтал об этом тысячи лет! — Холодраг вскочил, рванулся прочь, и только и остались колебаться ветви у выхода. Внутрь ворвался сквозняк, едва не задувший костёр.

— Эээ, громада, — опомнился бард, — Что это было? Точнее, кто это был? Были…

— Это был Холодраг.

— Холодраг? А до этого…

— Вьюжара. Они, по сути, духи северной природы. Раньше на месте столицы, да и под ней тоже, была магическая зона, — терпеливо объяснил я, — Но люди постепенно отжимали земли у магических существ, уничтожая или изгоняя их дальше на север.

Виол наморщил и потёр лоб.

— Видит Маюн, у этого Холодрага и Вьюжары… эээ… чувства?

— Там всё сложно, — я усмехнулся, — Вьюжара, хозяйка бурь, на горе, а Холодраг, хозяин рек, у подножия. И этот водяной дракон… ну-у-у… примерно несколько тысяч лет набирается смелости признаться Вьюжаре в любви.

— И как?

— Ну, он посылает к ней смертных, чтоб они донесли до неё эту радостную весть. А они просто гибнут на склонах горы… Я, кстати, был одним из этих счастливчиков.

— Тысячи лет пытается признаться в любви? — не выдержала Лея.

— Ох, слёзы мне в печень! Ну кто бы мог подумать, как всё сложно у бессмертных, — улыбнулся Виол и покачал пальцем, — Не суди его строго, лиственная красавица. Когда в твоём распоряжении вечность и старость тебе не грозит, думаешь наверняка по-другому. Вот и этот Холодраг, видит