Старый, но крепкий 12 - Максим Игоревич Крынов
Когда я закончил, старик снял монокль и долго протирал его краем рукава. Стекло от этого чище не становилось, но аптекарю просто нужно было чем-то занять руки.
— Ладно, господин Крайслер, зелья забирайте, — вздохнул он. — Деньги только верните, которые были уплачены за ящик. Однако ответьте: получается, я несколько недель, а может, и месяцев продавал людям брак? Я ведь советовал ваши зелья постоянным посетителям своей лавки. Говорил, что Крайслеры дорожат именем и проверяют каждую партию. Некоторые люди приходят ко мне двадцать лет. Они не знают, кто поставлял вам травы, и про грибок на ваших ингредиентах тоже не знают. Зато они знают, что купили флакон у старика Верна. Деньги за эту партию вы вернёте, хорошо, но кто вернёт мне доверие людей? Что я должен им сказать? Что сам не заметил испорченного товара? Или что заметить его было невозможно, но я продолжал бы продавать, если бы ваши работники случайно не начали проверку?
Он не обвинял и не давил на жалость. Милош Верн задал деловой, совершенно справедливый вопрос, на который я не мог ответить правильно. И чувствовал я себя отвратительно, будто только что сообщил старику, что он теперь выйдет на пенсию на пять лет позже, потому что «ну вот так».
— Кто возместит мне репутацию, господин Крайслер? — дребезжаще повторил Милош Верн.
— Мы отправим вам несколько ящиков новой партии бесплатно. Вы сможете раздать по одному флакону каждому покупателю, который раньше брал у вас наши зелья. Скажете прямо: филиал обнаружил нарушение, отозвал товар и компенсирует возможный ущерб. Если у кого-то из-за нас появились проблемы со здоровьем, их обследует наш лекарь. И лечение тоже оплатим мы.
Милош медленно качнул головой.
— Щедрое предложение. Только после этой истории у меня больше нет желания сотрудничать с вашим филиалом, господин Крайслер.
Я пожал плечами. Что ж, бывает и так.
— Это жизнь, уважаемый Милош. Плохое случается. Изменить случившееся я не могу и в прошлое не вернусь, но вот компенсировать и могу, и готов. Должен лишь напомнить: в Циншуе никто больше не производит зелья, кроме нас. Ближайший серьёзный цех находится в Вейдаде, и тот филиал тоже принадлежит мне, так что если хотите торговать чем-то кроме наших составов, придётся заказывать товар из Байшаня. А там дорога дальняя, перевозка дорогая, да и лечебные зелья к тому же не любят жару и тряску.
Я не угрожал, просто описывал ситуацию такой, какая есть. Старик же, кажется, ждал как раз уговоров или угроз. Не получив ни того ни другого, он немного расслабился, оглядел лавку и вздохнул.
— Или уйти на покой?.. — сказал он после долгой паузы. — Пожалуй, на спокойную старость я накопил. Дети давно зовут переехать к ним. Я всё отказывался, думал, без лавки зачахну…
Он оглядел тесное помещение: травы под потолком, потемневшие шкафы, конторку, на которой наверняка прожил больше часов, чем дома за обеденным столом.
— А теперь, может, и правда пора? — в никуда сказал Милош.
Тут я ему советовать не мог, каждый пусть делает что хочет. Мне было всё равно, чем старик займётся дальше, но в пределах своей компетенции я готов был помочь, о чем и напомнил:
— Моё предложение о бесплатных эликсирах и о компенсации вашим покупателям останется в силе, даже если вы все-таки решите закрыть лавку. Я предупрежу управляющего.
Милош слегка склонил голову.
— За это благодарю.
Я попрощался. Колокольчик над дверью звякнул, выпуская меня на улицу.
Вечерело. На мостовой лежали длинные тени, люди спешили по делам, лоточники сворачивали торговлю.
Я мог пойти домой и заняться делами, а мог вернуться в филиал. Прикинул и то и то и все-таки решил, что остаток дня лучше провести с семьёй.
В особняке меня ожидал сюрприз. Ещё с улицы я заметил во дворе незнакомую повозку. Дорожная пыль толстым серым слоем лежала на колёсах и кожаном тенте, к заднему борту были привязаны два сундука, а возле коновязи слуга стаскивал с уставших лошадей потемневшую от пота сбрую. Значит, гости приехали совсем недавно.
Я прошёл через ворота. Из распахнутых окон первого этажа доносились голоса — быстрые, перебивающие друг друга, слишком оживлённые для обычного вечера. Женский смех, звон чашек, чей-то возмущённый возглас, а затем раскатистый голос Самира:
— Да не могла она быть размером с гуся! Ты каждый раз делаешь эту рыбину больше!
— Это ты каждый раз забываешь, какой она была! — возмущенный ответ Айны.
Вот и вернулись путешественники…
В холле пахло сладкими специями — похоже, привезли из Байшаня. На широкой скамье у стены громоздились дорожные сумки. Поверх одной лежала женская шляпка с примятым краем, из другой торчал свёрнутый коврик, а рядом стояла клетка с недовольным белым попугаем. Птица покосилась на меня и выразительно щёлкнула клювом, словно именно я был виноват в её путешествии.
Голоса доносились из малой гостиной. Самир стоял у стола спиной ко мне и показывал руками «настоящие размеры той самой рыбы». За время поездки он заметно загорел: кожа на лице стала тёмной, возле глаз проступили светлые морщинки, а волосы выгорели на солнце и теперь отливали медью. Дорожный кафтан он успел снять и остался в свободной рубахе с закатанными до локтей рукавами.
Айна сидела на краю дивана, вытянув уставшие ноги. Загар лёг на неё ровнее, чем на мужа, и особенно заметно выделял светлую полосу у виска, где в дороге проходил край платка. Она смеялась, запрокинув голову, и держала в пальцах чашку, которую уже начинала опасно наклонять.
Оба выглядели весёлыми, утомлёнными долгой дорогой и, судя по всему, не знали про маленький секрет своей дочери.
Гуля держалась возле матери.
Она сидела на низком пуфе, подобрав ноги, и слушала. Со стороны всё выглядело естественно: девочка кивала, улыбалась, показывала Айне какую-то безделушку и даже пару раз засмеялась вместе со взрослыми. Только плечи у неё были подняты чуть выше обычного, а напряженные пальцы без конца теребили край подола.
Заметив меня в дверях, Гуля замерла на пару секунд. Улыбка на её лице так же застыла.
Затем меня увидела Айна.
— Китт!
Она поставила чашку на стол и поднялась. Самир обернулся, расплылся в улыбке и шагнул навстречу.
— А вот и хозяин дома! Мы думали, тебя не будет до ночи. Не против, что мы сперва заехали к тебе? Мама по нашей просьбе устроила ремонт, и краска в доме не успела высохнуть.
— Конечно оставайтесь. Места много.
Самир крепко обнял меня, хлопнув по спине. От одежды