Те, кто приходит в тишине - Валерий Александрович Гуров

Ну… точнее, он собирался ее залепить…

Но неожиданно — такое ведь иногда случается, да? — словом, когда он на чем-то там поскользнувшись, со всей дури впечатался мордой в стену, это желание у него куда-то там пропало… уж и не знаю, почему.

Осмотрев стол, нахожу уже готовый протокол допроса со вписанными туда от моего имени, разумеется, показаниями. Все чин по чину, только моей подписи там не хватает. Сворачиваю его аккуратным таким образом и запихиваю за наличник двери. А на пол бросаю обрывки каких-то бумаг с чьими-то подписями. Авось сразу и не допрут… После чего нажимаю кнопку звонка и усаживаюсь на стул.

В комнату врываются — именно врываются, ничуть не преувеличиваю — сразу трое здоровенных мужиков. И что интересно — не пограничники! У них вообще никаких знаков различия нет!

И мне с ходу заряжают по морде…

Вот конкретно к такому я как-то даже и не готовился! Думал, что они к следаку бросятся… Или я не на ту кнопку нажал?

Блин, голова-то как болит… и не только голова. Все тело ломит, ноют руки, ноги, ребра… Проще уж сказать, что не болит. Честно говоря, я такого поворота событий вообще не ожидал. То, что будут прессовать — да, к этому был готов и даже тактику свою проработал. А тут — с размаха в рыло! Интересно, как они дальше будут выворачиваться? Ведь не могут же не понимать, что сверху кирпич неминуемо прилетит! Ибо чем выше сидит то или иное начальство, тем менее терпимо оно относится к тому, что кто-то внизу игнорирует его указания. И никакие местные интересы здесь никого даже и в принципе не волнуют. А любые попытки хоть как-то интерпретировать (во, я какое слово вспомнил! Знать бы еще, что оно означает в данном случае…) полученные указания приводят к очень жесткому непониманию наверху.

Лязгает дверь — в камеру заглядывают двое здоровенных мужиков. И между прочим, в форме без знаков различия! Это еще что за опричники тут такие? И ведь нечем даже кого-нибудь из них приголубить…

Но внутрь мордовороты не заходят. Осматривают камеру с порога и расступаются, пропуская внутрь… Вику!

Вот это номер!

Она в военной форме, рядовой, с повязкой медработника на руке. Оружия нет, на поясе видна пустая кобура. А вот медсумка — присутствует. Так-так-так…

Еще с порога она плотно сжимает губы — эдаким сердечком. Ага… Еще палец к губам приложи! Ну, если это не знак молчать — то я чего-то в этой жизни не догоняю…

— Что у вас болит? — подходит она поближе.

— Гх-м-м… проще уж сказать, что не болит… Башка разламывается.

Она роется в сумке, достает какие-то таблетки.

— Вот, выпейте.

Оглядываюсь по сторонам — запивать-то чем? Мордовороты делают вид, что их это вообще никак не касается. Ладно…

Заметив это, девушка вынимает из чехла флягу.

— Запейте.

И сразу же у двери насторожилась парочка громил, явственно чем-то лязгнули в коридоре. Значит, там подстраховка имеется?

Поднимаю глаза на медсестру — она в ответ чуть прикрывает веки. Понятно…

Возвращаю ей флягу.

— Спасибо.

— Спиной повернитесь, — сухо отвечает она. — И снимите гимнастерку. Так… Что с правой ногой?

— Колено распухло и почти не сгибается.

— Вам бы денек полежать…

Разворачивает меня, повернув мою голову к свету лампочки, долго всматривается в глаза.

— Головой давно ударялись?

— Эм-м-м… — кошусь на дверь. — Вчера.

— Контузии у вас были?

— Да.

Она встает, поправляет сумку. Поворачивается к мордоворотам.

— У него сотрясение мозга. Плюс давняя контузия. Я дала ему лекарство, пусть полежит… хотя бы пару часов. Иначе может вообще потерять сознание, и придется снова меня вызывать.

— Что, так все серьезно? — спрашивает ее один из мордоворотов.

— По-всякому может быть, — пожимает плечами девушка. — Ежели бы он вчера не стукнулся башкой, то ничего бы и не было, наверное. А так… Руки у вас где помыть можно?

Спокойный, даже равнодушный голос. Такое впечатление, что ей вообще глубоко фиолетово на какого-то там заключенного. Этот ли, другой — какая, к поросям, разница?

Лязгает дверь — ушли.

Как я понимаю, у меня теперь есть два часа. И за это время… что? Что-то должно произойти? Или мне самому надобно как-то изворачиваться?

Нет, в принципе, придавить в коридоре конвоира не настолько уж и трудная задача. Но ведь этим самым я дам в руки Козыреву и тем, кто за ним стоит, тот самый неубиенный аргумент, который оправдает все их действия в моем отношении. Нет, будем ждать…

Ждать пришлось не настолько уж и долго: парочка мордоворотов нарисовалась в дверях через те самые два часа.

— На выход! Руки за спину! Лицом к стене!

Милок, ты и правда полагаешь, что этим как-то себя способен обезопасить? От обычного зэка — возможно. Но и то — с натяжкой. Там тоже весьма интересные люди встречаются… А закрыться так от подготовленного специалиста? Ну-ну… можешь и дальше в счастливом неведении пребывать…

Вот, ей-богу, меня иногда удивляет поразительная… даже и не знаю, как это назвать? Тупость? Упрямство? Или еще как-нибудь?

Сидит весь из себя такой деятель и с удивительным упорством пробует добиться того, что заведомо не проходит. И не пройдет. Да он и сам это уже понял, но — один фиг, долбится башкой в стенку, не обращая внимания на открытую рядом дверь.

— От кого вы получили указания саботировать процесс эвакуации артиллерийских мастерских? — это уже новый персонаж, очередной старший лейтенант. Интересно, а все предыдущие куда подевались?

— Не указания. А конкретный приказ начальника Главного управления артиллерии. От генерал-полковника Яковлева. Вы же читали этот документ?

— Копию! С документа, который никто не видел. Сделанную по вашему указанию дежурным телеграфистом. И под вашими угрозами заверенную начальником станции. Они уже дали соответствующие показания. Желаете ознакомиться?

— Естественно!

Господи… ну и бред… Прямо меня тут немецким шпионом не называют — и то хорошо. Все же проигнорировать итоги боя у монастыря, наверное, пока не получается. Но когда это кого-то у нас смущало? «Если факты