Обнулённый 6 - Виктор Рэн

— С выселка.

— Нет никакого выселка. Ты, наверняка, шпион, пробравшийся в поселение после приезда ее милости Беатрис Красс, — гвардеец повернулся к стоявшим за его спиной коллегам. — Верно говорю, парни?

Мужик кувшин не выпустил.

— Есть, — сказал он. — В половине дня отсюда, за оврагом. Мы живем на земле Лилианы Блэквуд по ее приказу.

— По ее приказу, значит, — гвардеец усмехнулся. — Может, тебе еще Теодор Красс лично письма писал, а? У вас тут что, вся округа такая?

Один из его людей хмыкнул. Остальные промолчали, потому что им было некогда: они таскали мешки с провизией на тележку.

Я подошёл ближе и обратился к гвардейцу.

— Кассель Алард. Капитан Косинца и лорд-протектор Севера, — представился я. — Убери руку от моего человека. Если не хочешь ее лишиться, конечно же.

Гвардеец покосился на меня, на мои два клинка, и ладонь с кувшина убрал. Но отступать не стал.

— При всём уважении, капитан, я при баронессе Красс, — он говорил вежливо. — Распоряжения я получаю от десятника Хальда, а не от вас. И мне велено закупить провиант, а не стоять в очереди за каким-то бродягой.

— Этот человек живёт на земле дома Блэквуд, с разрешения госпожи Блэквуд, и я за него отвечаю, — холодно проговорил я. — Ты закупаешь провиант на землях дома Блэквуд. Если тебе нужно, чтобы я переговорил с «Лесным рядом» насчет того, кому они отпускают товар, я это быстро сделаю. Результат тебе не понравится.

Гвардеец шмыгнул носом и постоял молча. Он прикинул, сколько у него за спиной своих, сколько у меня своих, и во что это выльется, если он сейчас упрётся. Потом он отступил на полшага и повёл плечом.

— Я доложу обо всём десятнику, — сказал он. — Слово в слово.

— Докладывай. И передай ему, что следующую седмицу вы будете закупаться по списку и с утра, как все, а не когда вам вздумается.

Он забрал свои мешки и пошёл к воротам, а его люди покатили тележку по снегу за ним. Мужик с кувшином выдохнул и переложил его в другую руку.

— Ян, — сказал он и подал мне свободную ладонь. — Я на шахте работал в дальнем забое, слабый был, ты меня, наверное, и не запомнил толком. А вот я ни в жизнь не забуду, что ты для нас сделал.

Ладонь у него оказалась сухая и жёсткая, с мозолями от тяжелой работы.

— Ты за чем пришёл?

— За молоком, — он мотнул головой в сторону молчавшего Хагена. — Остальное у нас есть, твоими усилиями. А молока нет, и взять негде.

Про то, кому это молоко, было понятно. Хаген высунулся из двери, поплотнее запахнув стеганую куртку с меховым воротом.

— Так я ему с самого утра и толкую, — сказал он. — Агриппа третьего дня прислал с фермы кувшин козьего, малый, и наказал строго: продавать только капитану и никому другому. Велено — значит велено. Я указания Агриппы нарушать не собирался ни при каком раскладе, хоть тут вся полусотня солдат встань.

— А сказать ты это мог бы и сразу, — вздохнул Ян.

— Я и говорил, — недоуменно протянул Хаген. — Меня перебили.

Я кивнул Хагену, и он вынес кувшин, обвязанный тряпицей. Ян расплатился медью, отсчитав её из кисета по монете.

— Передай своим, что патрули к вам пойдут с этой седмицы, — сказал я ему на прощание. — И ещё передай, что если вас кто-нибудь ещё тут остановит, пусть спрашивают капитана, а не объясняются с солдатами в красном лишний раз.

Ян кивнул, перехватил кувшин обеими руками и пошёл к выходу.

До обеда я успел передать Ульриху информацию про очередь и про список по закупкам, и после обеда поднялся к Лилиане. Я изложил ей то, что надумал ночью.

— Помолвка — не венчание, — сказал я. — Это две разные вещи, и между ними может пройти сколько угодно времени. Согласие на помолвку — меньшее из двух зол. В конце концов, мы вполне можем успеть с решением проблемы Иеремии до того, как свадьба состоится.

Лилиана сидела у окна и слушала.

— А на венчание мы соглашаемся после того, как кончится война, — я прошёлся по комнате. — И не просто после, а тогда, когда в казне Косинца хватит средств на свадьбу, которую баронессе Красс положено играть по её положению. Не в сарае и не на двадцать человек.

— То есть никогда, — произнесла Лилиана.

— Именно, — кивнул я.

Она подумала немного и встала.

— Хорошо, — сказала она. — Только объявлять это мы будем не ей. Мы объявим это при тех же людях, при которых она объявляла своё условие.

Вот за это я её и уважал. Сыграть с Иеремией ее же монетой и поставить ее в положение, где у нее не будет даже формального повода отказаться.

Собрались через час, в большой комнате господского дома. Хальд у дверей, распорядитель с бумагами у стола, Ульрих рядом с нами.

Иеремия вошла последней и села за стол, и у неё в руках была кружка с отваром Лазаря. Пахла эта кружка травами на всю комнату.

— Дом Блэквуд и дом Алард дают ответ на третье условие, — объявила Лилиана.

Я выпрямился и ответил:

— Я принимаю третье условие, — сказал я. — Помолвка между Беатрис из дома Красс и Касселем из дома Алард заключается, и заключается при свидетелях, здесь и сейчас.

Распорядитель начал копошиться в бумагах, и на этот раз Иеремия его не остановила. На ее лице проскользнула довольная улыбка, которую она тут же спрятала за кружкой.

— Венчание состоится после того, как будет кончена война, — продолжил я. — И состоится тогда, когда казна позволит сыграть свадьбу, которой баронесса Красс заслуживает по своему званию. Меньшего я ей не предложу, и меньшего она не заслуживает.

Я смотрел ей в лицо и видел, как улыбка сходит с него разом. Но возразить было не на что. Я согласился со всем, что она назвала, и добавил к этому только почтение. А спорить с почтением при