Обнулённый 6 - Виктор Рэн

Она скрестила руки на груди и посмотрела на меня.

— Сейчас у нас одна дорога: на запад, — сказал я. — Вопрос лишь в том, что именно мы там будем искать?

— Ну так, понятно же что… — начала было Векс, но тут же замолчала и задумалась.

У нас не было зацепок, кого именно и где нам искать. И Векс ощутимо раздражалась с каждым мгновением молчания.

— Я не знаю! — выпалила она. — Я просто хочу увидеть отца!

— Давай зайдем с другой стороны, — мягко предложил я. — Истафан не начнёт ритуал, пока Иеремия получает силу с той стороны. А откуда мы не знаем.

— Иеремия знает, — сказала Шу.

— Иеремия знает имя того, кто её продал. Она сказала мне об этом на стене и обещала назвать имя на свадьбе. Но свадьбы не будет.

Берт почесал бакенбарды.

— То есть идти нам надо, а идти некуда.

— А что, если… — хотела выговорить Шу, но нас прервал стук в сенях.

— Заходи! — разрешил я.

Внутрь вошёл Тайлер, предварительно обив снег с сапог.

— Командир, писарь просит вас зайти, — сказал он. — Велел передать, что у него срочные новости.

— Спасибо, сейчас зайду, — тут же поднялся с места я и произнес отряду. — Вот кто может знать, что именно нам искать на западе.

Я предложил Векс начать собираться, чтобы чем-то ее занять, отправил Шу за Лилианой, потому что всю зиму Веллен разговаривал только с ней, и пошёл через площадь. Айрис все еще хмурилась, но пока разбираться с этим времени не было.

Веллен лежал в задней комнате господского дома, обложенный листами с трёх сторон. За время болезни он научился писать левой рукой, и правая у него теперь лежала поверх одеяла без дела.

— Я ничего не нашёл, — сказал он, не поздоровавшись. — Я вспоминаю письма своего лорда, и ни одно из них не стоит той бумаги, что я тут мараю. А позвал я тебя из-за другого письма, которое отчего-то мне недавно взбрело в голову.

Лилиана вошла следом и села на стул у кровати. Лицо у нее было непроницаемое, и я не мог разгадать ее эмоций после событий на площади.

— Этой осенью, с последним караваном перед снегом, с нашими людьми на юг по речной дороге пошёл клирик Вереи, — сказал Веллен. — Ему было под семьдесят, и он ехал по своим делам до Красного Камня и дальше. Вернулся он один и вернулся не в себе.

Лилиана подвинула стул ближе.

— Он рассказал вам что-нибудь?

— Он сидел у нас в малой комнате и говорил, что на стоянке у брода видел в воздухе нити. Он говорил, что это место — сосредоточение зла, и что второй раз он туда не поедет ни за какие деньги, — Веллен поправил лист на одеяле. — В доме решили, что дело в возрасте. Мне велели отписать в Талвег его слова в приличных выражениях, и я переписывал то письмо дважды, пока лорд не остался доволен. Поэтому я помню его до буквы.

Он потянул одеяло к подбородку левой рукой.

— А вспомнил я его сегодня к утру, потому что дошёл в памяти до осени. Я восстанавливаю по порядку, от старых писем к новым, иначе всё путается и я начинаю приписывать лорду то, чего он не писал, — Веллен помолчал. — Клирик после этого прожил у нас ещё три дня и ночами не гасил света. А на четвёртый вырезал ножом знак Вереи на дверном косяке.

— А сам клирик где теперь? — спросил я.

— Он был у нас в доме, когда дом горел.

Мне рассказ напомнил кое-что из прошлого. Но вслух про помост в Талвеге и про красные нити, которые разошлись от него и ушли на запад, я не сказал ни слова. Лилиана принесла из писарской карту баронства и разложила её на одеяле поверх листов.

— Брод возчики звали Рудным, — Веллен повёл пальцем вдоль реки. — Выше брода вода чистая, ниже ржавая, и караваны всегда поили лошадей выше по течению. От Красного Камня на юг караван идёт четыре дня. Верхом, если дорога не раскисла, уйдет полтора.

— А как мне узнать это место, если дороги там уже не будет? — уточнил я, склонившись ближе к карте.

Лилиана покосилась на меня глазами.

— На западном берегу, над самым бродом, стоят старые столбы. Семь, и один давно упал. Кто их ставил, в доме не знал никто, и возчики правили по ним дорогу в метель.

Лилиана провела пальцем по карте.

— По речной дороге сейчас стоит Анклав, — сказала она. — Они шли вдоль гор и вдоль реки, и всё, что вы нам сейчас показали, они взяли в начале зимы.

— Я знаю, — сказал Веллен. — Поэтому я и позвал командира.

Он убрал руку с карты.

— Я не хочу брать с вас денег за информацию, потому что мой дом и так должен Блэквудам. Но если у вас есть возможность, я прошу о другом.

— Говори, — кивнула Лилиана.

Веллен приподнялся на локте.

— На Торговом Посту служит Робин. Четыре зимы назад дом отдал его Компании, в учётную контору. Он сын служанки, он моей крови, и кроме меня в роду больше никого не осталось. Если война дойдёт до Поста, он там и погибнет, и род кончится на мне. Найдите его и отдайте ему письмо.

— Хорошо, — сказал я.

Письмо он писал при нас, и писал долго.

Про то, кто идёт, мы с Лилианой договорились уже в сенях, стоя у холодной стены. Идём вчетвером: я, Векс, Шу и Айрис. Берт остаётся за старшего. Лазарь остаётся, потому что второго лекаря в Косинце нет, а Истафана я без Берта в посёлке не оставлю. На стенах и в крепости двадцать четыре человека Косинца и десять Хальда, которые присягали не Лилиане, а на ферме Агриппы сидит Децим и пишет кому-то доносы. Кому, мы до сих пор не знаем.

Лилиана согласилась со мной, хотя по ней было видно, что отправлять людей из крепости в холодную опасную зиму она не хочет.

— Веллена я переведу в дальнюю комнату и бумаги его запру, — сказала она.