Те, кто приходит в тишине - Валерий Александрович Гуров

И получаешь прикладом по затылку.

Тени скользнули дальше в жилой лагерь. Мощный замок, долженствующий предотвратить проникновение чужих на охраняемую территорию, отчего-то не сработал вообще никак. Народ попросту перелез через хилый заборчик и не стал ломиться в запертые ворота.

Группа скрылась в надвигающихся сумерках… и ничего не произошло. Минута… вторая… третья… и тишина. Такое впечатление, что они попросту провалились сквозь землю. В лагере никто не поднял тревоги, не захлопали суматошно выстрелы… не произошло вообще ничего!

А между тем вторая группа выдвинулась в сторону землянки, которую выкопали совсем недавно. Как ни странно, но часового в закуточке не оказалось, хотя он совершенно точно там был совсем недавно! Еще стоял в воздухе запах его самокрутки.

Единственный вариант — он ушел в землянку. Что ж… тем хуже для него, могли ведь и по башке просто стукнуть, а сейчас… сейчас ему так уже может и не повезти!

Толчок, удар — и штурмовая группа вломилась в землянку!

Странно, но ее обстановка совсем не напоминала место для отдыха. Никаких нар или чего-то подобного тут не имелось вовсе. Практически пустая комната.

Скрипнув петлями, закрылась за спиною штурмующих дверь. И в тусклом свете керосиновой лампы перед ними предстали… три сложенных из снарядных ящиков укрытия. Разбросанные по углам своеобразного треугольника, они мрачно глядели на вошедших темными провалами амбразур. Быстрого взгляда хватило, чтобы понять: огонь могут вести одновременно все три огневые точки — противоположная амбразура попросту не попадала в сектор обстрела. А вот ворвавшаяся в землянку группа… для них данные условия были совсем уж неприятными. Что-то звякнуло над головой, и капрал Горн поднял глаза. Наверху, прямо на потолочной балке, болталась на веревочке ручная граната. И не надо быть гением саперного дела, чтобы понять: прилетит всем! Кроме тех, кто сидит за ящиками. Их попросту не достанет.

— Ну? — прозвучал откуда-то вопрос на плохом немецком языке. — Кого еще ждем? Бросить оружие!

И на землю шлепнулся первый автомат.

Отдельным пунктом перед диверсантами стоял вопрос: что стоит под брезентом? Это привезли сюда с великим бережением, тягач шел очень медленно (вообще-то, именно для того, чтобы все смогли это увидеть и услышать), старательно объезжая всякие там ямки и выбоины. И специальный часовой… это-то еще зачем?

Так что отдельная группа выдвинулась и к этой мрачной громадине. Где-то там, под брезентом, должен был дремать часовой…

Увы — он не спал.

Тихо хлопнул наган с глушителем — и трое диверсантов так навсегда и остались лежать под брезентом. А часовой затаился в вырытом под прикрытием псевдопушки окопчике, лихорадочно перезаряжая револьвер.

Тишину леса разорвал свисток! И ожили темные кусты.

Лес наполнился звуками выстрелов, криками и стонами раненых. Дважды рванули гранаты, разбрасывая во все стороны горячие осколки. У тех, кто стрелял из кустов имелось преимущество: они здесь сидели уже достаточно давно, успели подготовить позиции, укрывшись за «случайно» упавшими деревьями. Так что попасть в них было весьма затруднительно. Да и стреляли они преимущественно из бесшумного оружия.

Путь назад для диверсантов оказался отрезан: именно оттуда летел сейчас смертоносный свинец. Оставался последний вариант — прорыв через лагерь. Там — тоже лес. И все, что надо сделать — это прорваться через эти самые землянки и времянки. А там — снова густая чаща. Туда можно уйти! Оторваться от преследования, перевязать раны…

Но стоило лишь первому солдату перемахнуть через забор…

Вспышки выстрелов разорвали ночную темноту. Залп оказался не особо эффективным — ремонтники в своем большинстве не успели разглядеть цели, да стрелки из них были… Но одновременный залп из почти полусотни винтовок… Это внушало! Шансы на прорыв через лагерь стремительно таяли.

Назад, в лес! Туда, откуда они пришли!

Командир диверсантов приподнялся, чтобы отдать команду…

Что-то немилосердно ударило в голову! Искры из глаз! И — темнота…

— Они сдаются, командир!

— Предельное внимание! К каждому фрицу подходить не менее, чем вдвоем! Один — в пяти метрах и держит немца на прицеле! Второй — вяжет. Потом осмотр на предмет вооружения. И в общую кучу! Под охрану!

В лесу сразу стало многолюдно. Откуда-то повылезало прилично вооруженного народа, тщательно осматривавшего каждую дыру.

В стороне внезапно вспыхнула перестрелка, ударили автоматы, рванула граната. Вместе с несколькими бойцами несусь туда — поздно… Все уже завершилось. С нашей стороны погибли двое бойцов взвода охраны ремонтных мастерских, и три человека получили ранения. А в кустах остались лежать тела троих диверсантов — спрятаться им не удалось.

Уже под утро получаю радиограмму от Петлина. Его группа взяла штурмом лагерь диверсантов. Два наших бойца получили ранения: растяжка… Убиты трое немцев, одного взяли в плен. Радист!

Отлично! Не зря ребята залегали рядом с фрицевским лагерем — три дня, между прочим! А вот раненые — косяк! Вдвойне обидный оттого, что кто-то из бойцов сорвал растяжку уже на отходе. Не доглядел, расслабился — и вот… Финская трубчатая мина, мать бы ее…

Общий итог.

Диверсионный отряд ликвидирован.

Его командир погиб. Убиты шестнадцать человек, восемь раненых, одиннадцать человек взяты в плен. Тут, в основном, сыграла роль та самая ложная землянка — сразу шестерых там хапнули!

Итого — тридцать пять диверсантов. Очень даже нехило!

К сожалению, не обошлось и без потерь с нашей стороны. Пятеро убитых, шестеро раненых. Правда, в нашем отряде всего четверо раненых — повезло! Увы… одного бойца мы похоронили… Та самая финская мина, будь она неладна!

— Марк… Радиограмму в центр. Задание выполнено, нападение на мастерские отбито. Противник уничтожен, уцелевшие диверсанты взяты в плен. Ждем приказа.

А все подробности будут позже. Когда из центра появятся особисты, они заберут пленных, и начнется их вдумчивое потрошение. Радист — его мы охраняем в три глаза — очень ценный для контрразведки персонаж! Специальные офицеры внимательно осмотрят каждый взятый нами предмет, проверят форму и личные вещи. Распорют по швам даже ранцы и вещмешки! Форму — особенно тщательно! Ибо всех пленных и раненых тотчас же переодели, зафиксировав, кто и во что был одет до этого.

Немцы — народ умный… И при внимательном осмотре формы иногда можно кое-что полезное отыскать! Нам об этом не раз уже напоминали…

А вот теперь — можно, наконец, и поспать!