Те, кто приходит в тишине - Валерий Александрович Гуров

— Сказки рассказываете, уважаемый! Ежели в лесу — в это поверю! — качает головой врач. — Там-то оно, может, так и обстоит. А вот, например…

Он осматривается по сторонам.

— … вот такой дом, как этот. Сюда, окромя дверей и окон первого этажа, никак не войти. На всех дверях — охрана. Окна закрыты, по стене залезть… — он скептически меня осматривает, — не получится: ровные они, без всяких там выступов и узоров. Не за что хвататься.

Оглядываю дом. Ну, все так и есть.

— И что? Вопрос-то в чем состоит?

— Как в такой дом незаметно пройти? Вопрос не праздный! Такие попытки в других госпиталях были уже. Я ведь не просто из любопытства интересуюсь, работа у меня такая.

Еще раз приглядываюсь к дому. Ну…

— Я пройду.

— Как⁈

— Экий вы быстрый… Мне посмотреть кое-что надо.

— Вот что, уважаемый, — встает он со скамейки, — мне пора уже. Охрану я предупрежу, чтобы никого внутрь не пропускали. Ну… в течение часа, например… хватит? Девушка ваша все равно до этого времени не освободится: там у них две операции сложные сейчас идут.

Прикидываю…

— Хватит.

— Мой кабинет на втором этаже, в левом крыле. По коридору до конца и направо. Заходите, чаю попьем!

И он уходит. Полы белого халата развиваются на ветру — ходит врач быстро.

Посидев еще парочку минут, встаю и топаю к углу здания. Там напротив ворота, куда частенько заезжают автомашины. Надо полагать, привозят раненых.

Так и есть, около двери сложена стопка обыкновенных носилок. Ну, на неходячего раненого я мало похож… ага, еще и с вещмешком…

Туда быстро упрятывается маузер, за ним ремень с шинели — она сразу как-то мешковато обвисает. Фуражку в мешок. А вот бинт достанем… Где-то здесь я видел… Ага, вот он!

Минут через двадцать из двери выбегают санитары — и почти тотчас же в воротах появляется санитарный автомобиль.

Раненых привезли…

Когда мимо стоявшего в дверях приемного покоя часового пронесли несколько носилок с ранеными, быстро пробежали несколько санитаров, он почти не обратил внимания на прихрамывающего старшего лейтенанта с перевязанной головой. Тем паче что он шел вместе со всеми… ну, может, чуток отстал… с костылем же идет, быстро ходить не может…

Войдя в приемный покой, сворачиваю в сторону — где-то здесь должна быть лестница на второй этаж. Планировка-то здания весьма характерная, мы такую в свое время изучали. Так и оказалось — и прихрамывающий раненый медленно потопал дальше по коридору.

Поворот… ага, вот и левое крыло. Проходящие мимо медики на меня практически не обращают внимания. Бинт, костыль, висящая на плечах шинель — ну, сразу же понятно, что это раненый с прогулки возвращается.

Сворачиваю в коридор — тут уже заметно меньше народа, да и дверей не так много. Вот и нужный мне поворот. В конце коридора всего одна дверь — мне туда?

Даже и в коридоре слышны голоса: кому-то там, за дверью, нехило прилетает! Не моему ли недавнему собеседнику? В данной ситуации вламываться в кабинет — типа я на чай зашел — не совсем разумная идея. Подождем, пока там разнос к концу подойдет.

Вот, кстати, и скамеечка, на нее и присядем.

Опускаю голову вниз, мол, задремал бедолага…

Хлопает дверь!

— В последний раз вас предупреждаю!

— Но Виктор Степанович…

— Имейте в виду! Вы ко мне, товарищ?

Ага, это меня заметили. Поднимаю голову.

— К вам…

На моем собеседнике сейчас нет халата. Обычная военная форма. И… три шпалы в петлицах!

— … товарищ военврач первого ранга! Вы меня на чай приглашали…

Бывает же! Мой недавний собеседник оказался главврачом того самого госпиталя. И крайне жестким мужиком!

Практически сразу после моего появления он вызвал к себе в кабинет начальника охраны и устроил тому основательную выволочку. Правда, надо сказать, что на меня он при этом не ссылался, за что я мысленно его поблагодарил. Я-то уеду… а вот Маша останется здесь! И при известном желании тот самый начальник охраны может основательно ей подгадить. Уже давно не испытываю никаких иллюзий относительно порядочности как таковой. Все люди… и все слабы в каком-то отношении. Да и я не лучше…

А вот финал беседы оказался весьма неожиданным!

— Сколько дней отпуска вашей Маше обещали дать? — спрашивает он меня.

— Три, товарищ военврач…

— Пять! Но! У вас ведь отпуск десять дней?

— Десять, да.

— Еще в течение пяти дней она будет заканчивать работу в шесть часов вечера. Но и вас я попрошу нам помочь.

— Каким образом, товарищ военврач?

— Бросьте! По имени-отчеству обращайтесь, я так и не смог привыкнуть, когда меня по воинскому званию величают. Всю дорогу кого-то еще, кто в таком же звании, ищу. Да! Так вот, я вас попрошу заняться с моими сотрудниками — научите их стрелять. Патронов найдем.

— А стрельбище?

— У нас в подвале тир. Только его давно никак не используют, некому. Вы уж посмотрите его, хорошо? Если что там сделать надо, я распоряжусь. Лампочки там поменять или еще что-то…

Не откладывая в долгий ящик, спускаемся вниз. Главврач открывает дверь и щелкает выключателем.

Фигасе у них тут стрельбище! Метров восемьдесят как минимум! А может и вся сотня: дальний конец подвала тонет в темноте, и попросту нереально оценить его размеры.

— Здесь всегда был тир… еще и до нас.

— А что тут вообще раньше было?

— Кадетский корпус… или военное училище. Или что-то в этом роде. Точно не знаю. Вы тогда посмотрите здесь все, а я сейчас вам сюда завхоза пришлю.

Он уходит, а я начинаю осмотр помещения. Точно, здесь раньше был тир — вон и мишени в углу сложены. Дальний конец длинного подвала утопает в темноте, но есть ведь и фонарь! Ничего неожиданного здесь не обнаруживается: парочка комнат, какие-то пустые ящики… Россыпь стреляных гильз от нагана на полу. Скорее всего, они высыпались из ящика — нечаянно ногой задели. Вон он там и лежит на боку. Еще какие-то коробки…. Все пустые, в них ничего нет.

Какой-то рулон… Плакат?

Разворачиваю.

Опомнился я только тогда, когда чей-то голос меня окликнул. Завхоз пришел?

Встаю на ноги, сворачиваю рулон и запихиваю его назад в мешковину, которой тот был раньше обернут.

— Здесь я!

В дверях стоит пожилой уже