НеТёмный 10 - Александр Изотов

Ну вот, Малуш, надо следить за языком — наверняка бывший бог света не планировал спускаться, но я его слишком задел. Умеешь ты взбесить врагов, Малуш, этого не отнять.

— Ты божественный предел тратишь, — я вытянул губы в фальшивой заботливой улыбке.

— Не твоего смертного разума это дело! Отдай мне мой глаз, и ты умрёшь быстро.

— Я думал, останусь жить…

— Не в моём мире!

Атмосфера в пещере начала накаляться, и места для битвы у нас было маловато. Но только я прекрасно знал, что его силы, тем более, когда он возник здесь в собственном обличье, очень малы.

Ну что ж, придётся этим воспользоваться… Бездна, я говорил тебе, что в этом мире ты работаешь только с идиотами?

— Ну… — я зажёг в руке пламя, — Можно и помериться силами.

— Смертный, ты думаешь тягаться с богом⁈ — лицо Яриуса исказилось ещё и от изумления.

Он стоял передо мной во всём своём ослепительном величии. Бывший бог Света, а ныне — осквернённый слуга Бездны. Его единственный глаз пылал ненавистью, а молот в руке, сотканный из света и чёрных молний, гудел с такой силой, что мелкие камни на полу пещеры начинали дрожать и подпрыгивать.

На магическом уровне я вдруг ощутил присутствие других богов. Стрибор, Мавша, Сияна… Были и другие, помельче — они не присутствовали здесь физически, но я чуял, как они наблюдают.

Какое приятное совпадение. Я сразу вспомнил откровения Маюна о том, что все южные боги переметнулись на сторону Яриуса, потому что боятся ставить всё на «слабую волю смертного».

Но главное-то здесь другое… Они боятся. И сейчас самое время показать кучке богов, что они выбрали не ту сторону. И тогда они будут не просто бояться — обгадятся так, что станут драться как загнанные в угол крысы. А в таком состоянии враг часто делает ошибки.

Я говорил тебе, Бездна, про интеллектуальные возможности твоих последователей в этом мире? Ах, ну да, говорил… Наверное, уже раз десять.

Яриус расставил ноги и поднял молот, который окутался сетью чёрных молний. Он сиял, окутавшись лучистым нимбом, а чёрные молнии бросали тени на стены пещеры вокруг, чем-то напоминая копошащихся змей.

От бога изошла тугая волна энергии… Я тут же окутался коконом, уплотнив его, но даже так мне пришлось упереться пятками. Меня протащило несколько шагов, но я устоял.

Ух. смердящий свет! Судя по ехидной улыбке божка, он бил не в полную силу. Выёживается перед зрителям, показывает, как стирает в пыль Избранного. Вот только, Яриус, я ведь почувствовал и твой страх.

В этот момент что-то вдруг проклюнулось внутри меня… Где-то глубоко, в самых недрах души, проснулось знакомое ощущение. И, кажется, это Яриус разбудил его.

— Хморок, — я ухмыльнулся, — Ну здравствуй.

— Я принёс лишь знание. То, как ты им распорядишься, решать тебе, смертный!

— Брат! — Яриус в гневе закричал, — Так ты благодаришь семью⁈ Предательством? Ты пошёл на брата, на родную кровь! Ты заигрался, Хмарок!!!

— Смешно… — голос бога мрака угасал, удаляясь.

Таковы законы богов высшего порядка. Они почти не могут вмешиваться в дела смертных, и полагаются лишь на их волю — и на самом деле это делает их сильнее. Гораздо сильнее низших богов.

Яриус, понимая, что его брат теперь вообще недосягаем для него, буквально задохнулся от гнева. И, резко опустив молот, долбанул по земле… Лавина из камней и пыли, огня и воздуха, тьмы и света — смертельная волна пошла в мою сторону, чтобы врубиться в мой кокон.

Врубиться и расколоться, словно морская волна, налетевшая на волнорез. Горы камней и грязи стали сваливаться в пропасть за моей спиной.

Я сжал в ладони Око. Оно было тёплым и пульсирующим, будто живым. Чувствовалось, что внутри него заключена огромная сила, и Яриус жаждал её вернуть. Этот тугодум не мог даже предположить, что заключённую в Оке силу ему уже не переварить.

Хморок принёс мне особое знание, как с помощью Ока превратиться в полубога на краткий миг… Но, думаю, я сам решу, когда это сделать.

— Ты вестник идиотизма, — сказал я, улыбнувшись Яриусу. Искренне, от всей своей бросской души, — Ты не просто вестник… Ты величайший пророк тугодумия!

Лицо Яриуса исказилось гримасой гнева. Он снова поднял молот, и вся пещера наполнилась гулом, словно где-то в недрах горы проснулось древнее чудовище. С потолка стали сыпаться крупные обломки, проверяя мой кокон на прочность.

— Ты — ничтожество! — прошипел Яриус. — Смертный червь, возомнивший себя бессмертным. Я выдерну из тебя душу, прожую её и выплюну во Тьму, где она будет гнить тысячи тысяч лет! Я сожгу твои Бросские Горы дотла, выпью там каждую жалкую жизнь! Отдай мой глаз!

Я хмыкнул. Классика. У всех этих высокомерных богов один и тот же словарный запас. Угрозы, проклятия, обещания вечных мук… Скука смертная.

Да даже когда я был Всеволодом Десятым, предпочитал рвать врагов в клочья молча. Я был очень умным слугой Бездны, и знал, какова цена пустым словам. Если уж я и увлекался ораторством, то только, чтобы разозлить врага.

А теперь я служу самому себе… и тем, кто мне дорог. Хм-м, смердящий свет, ну тогда можно и поговорить, кто ж меня поругает? Зато я говорю умно, со смыслом, а вот он болтает впустую.

Божественный предел — штука тонкая. Боги не могут долго находиться в материальном мире в своей истинной форме. Каждая секунда пребывания здесь выжигает их силы, заставляя тратить ту самую суть, из которой они сотканы. Поэтому они используют смертных как сосуды, вселяясь в них, экономя свою божественную энергию до решающего часа.

А этот дурак явился сам… И болтает, пытаясь меня запугать. Сам же тратит время впустую.

— Ты думаешь, что знаешь мой предел? — прорычал Яриус, — Тут всё под моим контролем. Когда мне будет угодно, я сожгу тебя дотла за долю мгновения!

— Ну да, ну да, — я небрежно махнул рукой и покачал головой, — Когда тебе будет надо, ты остановишь нас всех. Одним махом! Ведь за этим же ты собрал армию богов, так? Чтобы справиться с одним смертным?

Глаз Яриуса дёрнулся. Он замер, сжимая молот так, что побелели костяшки пальцев.

— С тобой Морката! С тобой духи природы!

— И Маюн, —