НеТёмный 10 - Александр Изотов

Ну, получил он по морде не за просто так! На! На!!! И ещё, аж маска слетела с пустой глазницы! Увидев, что в этой глазнице находится сама Тьма, я расхохотался, а затем утопил бога в пламени, выплёвывая его из своего раскалённого нутра. Меня питала стихия огня, и жечь я мог его вечно.

Ну, Яриус, как тебе мой ад⁈

Он всё же вырвался. Да я и не был наивным, понимал, что удержать бога не по силу ни одному смертному. Я всего лишь поймал его на моменте дикого страха, именно это и позволило как следует отмутузить Яриуса напоследок.

Но они видели… Они всё увидели это. И Яриус, и его прихвостни, и даже сама Бездна теперь в курсе.

Хморок принёс мне не просто знание. Поглотив это Око, я мог бы вернуть себе источник Тьмы, и даже стать её повелителем. На краткий миг обрести силы бога и сражаться на равных с Яриусом в его же стихии.

Я выбрал другой путь… Выжег свои собственные силы, но подачку бога мрака не использовал. Потому что я решаю, каков мой путь!

Моя фигура дракона подёрнулась, и пламя, окутавшее всю пещеру дымом, вдруг втянулось в точку до размеров человеческой фигуры. Я сначала шагнул по камням огненной ногой, затем уже вполне себе обычной. Упал на четвереньки, чувствуя, как последние крохи силы покидают меня.

Нельзя падать, Малуш!

— Вы видели, да, — я оскалился, подняв глаза, — Ну что, ту сторону выбрали⁈

Они всё ещё были здесь, да. Я видел недоступные обычным людям силуэты, плавающие в дыму. Яриус сгинул вестником трусости, а эти перебежчики так и таращились — и я чувствовал всем нутром их страх и отчаяние.

Я подставил одну ногу, другую… Поднялся. Все крохи энергии, что ещё остались в жилах, я тратил на то, чтобы не упасть. Боги смотрят, и я должен уйти отсюда на своих ногах. Раз это всё — пророчество, то всё должно быть красиво.

Развернувшись, я побрёл к выходу, чувствуя в ладони пульсацию Ока. Оно сейчас было напитано Тьмой, но я давно выбрал Свет… Так зачем возвращаться к старому?

— Вот так, — пробормотал я тихо. — Вот так и рождаются легенды, — и растянулся в улыбке. Эх, Виолу надо будет сказать, что я ляпнул напоследок.

Я шёл по коридору, и каждый шаг отдавался в висках глухой, пульсирующей болью. Каменные стены подрагивали, расплывались, и мне приходилось придерживаться рукой за шершавые выступы, чтобы не упасть. Позади, в глубине пещеры, ещё клубился дым, смешанный с тёмной аурой — вот и всё, что осталось от бывшего бога Света. Осквернивший себя тьмой, он с позором бежал, оставив после себя только запах гари и страха.

Смердящий свет! Я чувствовал их… Всех.

Прожигающие взгляды богов, которые наблюдали за схваткой, до сих пор сверлили мне спину, хотя сами они уже давно растворились в астрале. Мавша, Стрибор, Сияна — трусы, променявшие старый мир на обещания обезумевшего Яриуса.

Они видели, как я, смертный, гонял их повелителя по пещере, вгрызаясь драконьей пастью в его божественную плоть. А теперь иду из подземелья, унося с собой Око Яриуса, которое тот оказался бессилен отнять.

Бог не смог отобрать свой глаз у смертного…

Они боялись. Я чувствовал этот страх — липкий, холодный, который пробивался даже сквозь пелену усталости. Они думали, что поставили на сильнейшего. И ошиблись.

— Ну что, продрись небесная, светлые вы мои… — прошептал я, — Страшно? Бу! — тут я ухмыльнулся.

Мой хриплый голос едва был слышен, но я знал, что до них дойдёт. Всё, что я мог сейчас, — это переставлять ноги, стараясь не оступиться и не рухнуть прямо здесь. Кстати, Тьма, охранявшая подступы к Оку, испарилась, хоть на том спасибо.

Как же всё перемешалось. Там, в пещере, я, бывший Тёмный Жрец, дрался с бывшим богом Света. Всё как в Писании Моркаты — «когда свет станет тьмой, а тьма — светом…»

Свет стал орудием Бездны, а я, бывший служитель Тьмы, обернулся живым огнём, чтобы защищать этот мир. И где теперь истина? Где грань между добром и злом, когда сами боги мечутся, не зная, чью сторону принять?

Ответ нашёлся неожиданно быстро.

Я вышел из тоннеля и остановился. Передо мной, сквозь непонятно откуда взявшиеся щели в каменных сводах, пробивались рассветные лучи.

Настоящий, живой свет пронзил воздух белыми клинками, дробясь на тысячи бликов, и в каждом из них танцевала пыль, поднятая моими же шагами. А вокруг, там, где разрушенная стена алтарного зала открывала вид на горный склон, качались ветви сосен. Их зелёные лапы шелестели на ветру, и этот шелест был единственным звуком, способным заглушить гул в моей голове.

Лиственный Свет…

Я замер, глядя, как лучи солнца пробиваются сквозь крону, заставляя меня жмуриться от причудливого танца. Тени дрожали, листья шелестели, и в этой простоте мне вдруг открылось что-то важное.

Сколько надо пережить, чтобы понять это? Сколько раз умереть и возродиться, чтобы увидеть, как именно должна выглядеть истинная стихия равновесия?

Лиственный Свет — истинная стихия равновесия. И об этом не прочитаешь ни в одном писании, эта книга пишется сразу в душах!

Ох, Малуш, тебе вредно бить морды светлым богам… Тебя потом тянет на пустую философию.

Я хрипло выдохнул и, оперевшись рукой о стену, вышел в алтарный зал. Он оказался полностью разрушен — стены в громадных трещинах, грозящих обвалить потолок. Алтарь с Писанием чуть перекосило, под ним вздыбилась плита, расколотая надвое. Выход из зала в деревню так вообще перекосило.

Ноги, налитые свинцом, отказались тащить меня дальше, и я, тяжело охнув, осел на ступень. Потеряв равновесие, едва не завалился, но с удивлением упёрся спиной во что-то твёрдое… хотя должен был свалиться обратно в пещеру, из которой вышел!

Я медленно повернул голову. Фреска, та самая, с изображением вулкана Жерло и разделённых народов, снова возникла на своём месте, закрывая проход. Причём совершенно целая, ни единой трещинки.

Правда, теперь разделённые народы на картине не шагали в разные стороны. Они тянули друг к другу руки, словно пытались помочь перебраться через потоки лавы.

— И это всё ваше знамение? — переспросил я, глянув на жемчужину чёрного Ока в руке, — Боюсь, этим боевым стервам будет недостаточно…

В разрушенном алтарном зале было пусто и очень тихо… Мои глаза слипались, и я вдруг понял, что не