Восхождение Морна. Том 13 - Сергей Леонидович Орлов

Лис под их тяжелыми взглядами съёжился ещё сильнее, вжал голову в плечи и с трудом выдавил:

— У меня… у меня сейчас нет больших денег. Вы же знаете моё положение. Ни наличных, ни векселей.

— Я знаю, Прохор, — спокойно ответил я, опершись ладонями о стол. — С тебя денег никто и не требует. Для тебя у меня будет особое задание…

Мездрин замер так, будто я навёл на него арбалет, а его рыжая лисья шапка, и без того помятая жизнью, сплющилась до размеров обычной варежки.

— Какое… задание? — выдавил он шепотом.

Я не торопился с ответом, и вместо этого спокойным, неторопливым движением придвинул к себе чашку и сделал глоток. Чай был чертовски хорош — горячий, с лёгким привкусом мяты, которая приятно холодила горло. Отличная штука, чтобы прочистить мозги, а заодно выдержать поистине образцовую паузу.

Гусятников с Бердышевым уставились на меня с одинаковым, профессионально вышколенным любопытством. Оба купца уже списали Лиса со счетов как отработанный материал и теперь с искренним азартом гадали, на что именно я собираюсь подписать этого неудачника.

Мой же план отличался редким сочетанием простоты, практичности и предельной, граничащей с авантюризмом дерзости.

Схема вырисовывалась жесткая и понятная: деньги мы собрали, подставных людей мы тоже посадим, так что здесь никаких сбоев быть не должно. Но сразу после аукциона начнётся куда более суровая и сложная работа.

Нужно было провести официальную Оценку, заручиться печатью Мозыря, выйти на покупателей, доказать им скрытые свойства артефактов и продать по ценнику, который в разы превышал аукционный. И проблема заключалась не в том, справимся мы или нет. Проблема была во времени, ведь продажа таких вещей обычно растягивалась на долгие месяцы.

Элитные артефакты, каждый из которых тянул на десятки тысяч золотых, не сбыть с лотка как обычную булку. Да, у Мозыря имелся готовый список потенциальных покупателей, но с каждым из них всё равно требовалось наводить мосты. У одного прямо сейчас могло не оказаться нужной суммы на руках, другому конкретный лот мог быть не интересен, а третий и вовсе мог тянуть резину месяцами. Их требовалось обхаживать, договариваться, ждать и подталкивать к нужному решению.

У меня же не было ни времени, ни малейшего желания растягивать получение своей прибыли на долгие месяцы или даже годы. Мне нужны были живые деньги здесь и сейчас. И именно для того, чтобы решить эту проблему в один ход, мне и потребовался Прохор Мездрин.

Логика тут простая. Раз мы не можем продавать двадцать три артефакта по отдельности десяткам разным покупателям, значит, нам нужен один крупный оптовик. Человек, который заберёт сразу весь пакет целиком. И в этом городе найдётся ровно один человек, у которого достаточно свободной наличности, связей и ресурсов, чтобы выкупить всю партию разом и потом спокойно перепродавать её годами через свои каналы.

По иронии судьбы, именно этот человек и являлся владельцем аукционного дома, где мы собирались проводить скупку.

— Вечером ты пойдёшь к Аполлону Обухову, — ровно произнёс я, глядя Мездрину прямо в глаза.

В кабинете мгновенно установилась мёртвая тишина. Мездрин от неожиданности окончательно потерял контроль над собой: его пальцы разжались, и замученная лисья шапка выскользнула из рук, упав на пол и уныло покатившись под стол.

Бердышев в этот самый момент пытался проглотить кусок сладкой плетёнки. Услышав имя Обухова, он мгновенно поперхнулся, зашёлся сиплым кашлем и густо побагровел до самых кончиков ушей. Не удержавшись, он со всего размаха шарахнул тяжёлой ладонью по столешнице. Выпечка на блюде подпрыгнула, а остывший чай в наших кружках пошёл крупными волнами.

— К кому⁈ — выдохнул он, едва откашлявшись и вытирая слезы со щек.

— К Обухову-старшему, — спокойно повторил я, даже не шелохнувшись.

— Ты в своём уме, Морн? — Бердышев тяжело навалился грудью на стол, и глаза у него налились неприкрытой злобой. — Это его аукцион. Его зал, его Гильдия, его печать стоит на каждом официальном заключении. Ты предлагаешь прийти к хозяину и заявить прямо в лицо, что его люди продали вещи за двадцать тысяч, а они стоят триста? И что он сделает, как думаешь? Да он мгновенно объявит торги недействительными. Вернёт лоты в зал уже по настоящим ценам, а нам вернёт наши двадцать пять тысяч с формальными извинениями. Если вообще вернёт. Ты своими руками хочешь развалить схему, которую только что нам продал?

Бердышев выпалил это на одном дыхании, тяжело пыхтя и уставившись на меня в упор. Я выждал короткую паузу, давая ему немного остыть.

— Вы уже давно знаете Аполлона, — ответил я, смерив его непроницаемым взглядом. — Скажите честно: он дурак?

Бердышев открыл было рот, явно собираясь выдать привычную гадость и обозвать старого конкурента последними словами, но в последний момент всё же решил ответить честно. Прагматика взяла верх над желчью.

— Нет, — выдавил он нехотя, сквозь зубы. — Дураком его точно не назовёшь. Да и деловая хватка у него просто сумасшедшая.

— Вот и давайте прикинем, какие у него есть варианты отреагировать на наше предложение.

Я поднял руку и сжал пальцы в кулак:

— Первый: пойти на принцип и объявить результаты торгов недействительными, — загнул я первый палец. — Но для этого ему придётся официально и во всеуслышание объяснить причину. Скажет ли он городу, что у него на аукционе можно проворачивать такие схемы? Вряд ли. Запятнать репутацию аукциона и нажить публичный скандал — в таком риске попросту нет никакого смысла.

Гусятников тихо хмыкнул в пышную бороду, пряча довольную ухмылку. Бердышев угрюмо промолчал, что в его случае означало полное согласие.

— Второй вариант: отказаться от нашей сделки и максимально отстраниться, — загнул я второй палец. — Тогда наши лоты тихо расходятся по частным коллекционерам, а Аполлон останется не у дел. Но человек, который, насколько я знаю, поднимал свой род чуть ли не из нищеты и зубами выгрызал место у власти, категорически не умеет проходить мимо относительно лёгкой прибыли.

Третий палец лёг рядом с первыми двумя.

— И третий вариант: согласиться на наше предложение, — проговорил я. — Репутация остаётся чистой, никто не выносит сор из избы. Обухов просто забирает всю партию по честной цене, а после спокойно перепродаёт её с хорошим наваром через свои каналы. Любой умный делец из трёх путей выберет тот, где не придётся публично оправдываться, но есть