Восхождение Морна. Том 13 - Сергей Леонидович Орлов

— Выгода… — медленно повторил Гусятников, прищурившись. — Погоди, Артём. А ему-то какой резон выкупать у нас вещи за полную стоимость? Он купец, а не благодетель. Покупать по рыночной цене — это же не бизнес. Какой тут заработок?

— Заработок у него будет потом, господин Гусятников, — ответил я. — Главный плюс Аполлона в том, что ему вообще не придётся тратить время на поиски предметов, их проверку и юридические разборки с Гильдией. Всю грязную работу я сделал за него. Он получает готовую опись с моей подписью и экспертной Оценкой, плюс закрытый список богатых клиентов, которым эти вещи можно продать напрямую.

Я замолчал, давая купцам время переварить расклад.

— А теперь давайте взглянем на всё это глазами самого Аполлона, — продолжил я, когда пауза улеглась. — Забирая весь пакет за триста тысяч, он получает не просто артефакты, а готовый инструмент для заработка. Если не суетиться и грамотно стравить между собой коллекционеров из моего списка, эти лоты без труда уйдут с наценкой в пятьдесят, а то и сто тысяч. Это колоссальный навар буквально на ровном месте, а такими деньгами не разбрасываются даже дельцы его размаха. И что самое приятное для Обухова: он вообще ничем не рискует. Если кто-то из покупателей начнёт упрямиться, вещи спокойно полежат у него в тайнике, ведь настоящие артефакты со временем становятся только дороже.

В этот момент Мездрин осторожно кашлянул и подался вперёд. Причём говорил он с боязливой оглядкой, словно не был уверен, имеет ли вообще право подавать голос за этим столом.

— Господин Морн… Триста тысяч — это же сумасшедшие деньги. Не думаю, что у Обухова есть столько свободных средств, чтобы с нами расплатиться.

— Скорее всего, — легко согласился я. — Поэтому свою долю я возьму недвижимостью, землёй, кузнями, доходными домами и складами. Всем, что у него найдётся в активах. Конкретный перечень имущества и цены пусть назначает сам Аполлон, а я изучу и решу, подходят нам его условия или нет. Но оформить всю сделку нужно строго за пару дней, потому что послезавтра я уезжаю во Вьюжный.

Бердышев молча пошевелил губами, напряжённо загибая пальцы под столом и сводя дебет с кредитом.

— Скупили за двадцать, продали за триста… — проговорил он медленно, смакуя каждую цифру. — Половина чистой прибыли идёт нам. Сто сорок тысяч на троих буквально за один вечер.

На широком лице Бердышева расползлась довольная, хваткая ухмылка.

— Сынка его кормить я категорически не хочу, — всё-таки проворчал он для порядка. — А вот с его отцом, да ради такой прибыли, вполне можно договориться.

— Золото не пахнет, господин Бердышев, — подвёл итог я. — В этом и есть его главная польза.

— Но почему именно Лис? — подал голос Гусятников.

— Потому что он наиболее подходящая кандидатура, — ответил я, обведя купцов взглядом. — Со мной у семьи Обуховых как-то сразу не задалось… и не спрашивайте, там свои дела. Господина Бердышева так же дальше ворот не пустят — у него с наследником давние счёты. А вы, господин Гусятников, слишком большая величина в Жаровске, чтобы лично мараться в таких вот сделках. Я ведь прав?

Мужчина слегка ухмыльнулся и довольно кивнул.

— Ну а Прохор — человек мелкий, и за ним уже давно тянется тень Волковых. Обуховы об этой связи прекрасно знают.

Я не собирался говорить Аполлону ничего лишнего. За меня все сделает сам расклад.

А увидит Обухов-старший вот какую картину. К нему в дом приходит человек, которого его собственные люди не раз замечали у ворот поместья Волковых. Приносит готовую опись лотов, подкрепленную личной Оценкой и подписью наследника Морнов. В голове у старого купца тут же сложится классический пазл: два молодых отпрыска Великих Домов решили за спинами отцов провернуть выгодную аферу и сорвать хороший куш. Обычные интриги золотой молодёжи, ничего лишнего.

Какие выводы Аполлон сделает из этого дальше — уже не моя забота.

Мездрин тем временем вылез из-под стола, сжимая в кулаках несчастную шапку. Вид у него был такой, словно его отправляют в клетку к взрослому медведю.

— А если… если он меня просто выставит? — тихо спросил Прохор, с трудом сглотнув.

— Значит, вернёмся к первому варианту и продадим всё сами, — спокойно ответил я. — Лоты полежат в тайниках господина Гусятникова, мы свяжемся с возможными покупателями и за несколько месяцев, думаю, всё продадим. По сути, единственное, что мы можем потерять в случае его отказа — это время.

— А мне какой смысл так рисковать? — Лис уставился на меня с надеждой и страхом. — Если Обухов подумает, что я пытаюсь его нагреть на деньги, меня там же и прикончат. Да и перед самими Волковыми я рискую головой, если они прознают, что я кручу такие дела за их спиной!

Тут он был прав по всем пунктам. И, как бы это жестоко ни звучало, именно поэтому я его и выбрал. С другой стороны… из его положения можно выбраться только с помощью риска. Так что пусть спасибо скажет, что я ему вообще что-то предлагаю.

— Пять процентов, — ровно отрезал я. — Пять процентов от общей суммы сделки.

Мездрин замер, судорожно пересчитывая цифры. Я видел, как шевелятся его губы и как кадык дергается вверх-вниз, будто он подавился куском. Пять процентов от общей суммы сделки — это около пятнадцати тысяч золотых. Такими деньгами Лис бы перекрыл все свои задолженности.

Я наклонился к нему и добавил тихо, понизив голос так, чтобы купцы слышали только жесткий тон:

— У тебя осталось ровно восемь дней до выплаты людям Волкова, Прохор. Либо ты берешься за это дело и закрываешь долг раз и навсегда, либо через неделю тебя найдут в канаве. Выбирай.

Он долго смотрел на меня, пытаясь понять, откуда я вообще знаю про долг и предстоящую выплату, после чего вытер пот со лба и медленно кивнул.

— Сегодня же запросишь аудиенцию через канцелярию Обуховых, — продолжил я, не обращая внимания на его кивок. — Время назначай на вечер, сразу после аукциона. Сумму и детали до встречи не называешь. К восьми часам будет готова опись со всеми лотами и моей личной подписью. Вместе с ней получишь список покупателей и коллекционеров, которым эти вещи можно продать мимо торгов.

Я не стал объяснять, откуда именно у меня есть готовый список покупателей, но, думаю, Гусятников и