НеТёмный 10 - Александр Изотов

Но в этот момент из-за угла показались знакомые фигуры. Первой шла Норда — бледная, с тёмными кругами под глазами, но спокойная. Она была облачена явно в парадную чистую мантию, с длинным меховым подбоем лунного цвета.

Рядом с ней, опираясь на её плечо, двигалась Рогнеда, всё ещё слабая после того, как богиня высосала из неё силы. И жрица не отстранялась, а наоборот, считала высшей честью помогать Рогнеде.

А за ними…

Виол! Живой, улыбающийся, хоть и осунувшийся, с лютней за спиной. Этот, улыбаясь во весь рот, что-то напевал себе под нос, поглядывая по сторонам с видом человека, который наслаждался простым фактом своего существования. Лютня висела у него за спиной.

Рядом с бардом шёл Ульв. Старый бросс, седой и суровый, сжимал в руке свой громадный молот и выглядел так, будто только что вышел из очередной драки, а не с того света. За его спиной, скрестив руки на груди, двигался мрачный Якун — его капюшон был откинут, и я впервые увидел его лицо: худое, бледное, с глубокими шрамами у глаз. Но он был жив.

Фу-у-ух! Значит, всё-таки у пайнок есть мозги… Что я бы с ними всеми сделал, казни они моих друзей?

Я выдохнул. Виол поднял голову, заметил меня и, радостно вскрикнув, побежал вперёд.

— Громада! Ты очнулся! А мы уж думали, ты до вечера проспишь! Мне тут надо срочно записать, что же там было, в той пещере…

— Подождёт, — хрипло буркнул я, чувствуя, как улыбка расползается по лицу.

— Ты не понимаешь! Самые острые чувства, они же сразу, когда всё только случилось… А потом ты забудешь, или опять какие дела избранные.

— Тебе всё равно со мной тащиться, бард.

Виол расхохотался, хлопнув меня по плечу, потом, заметив мой не сильно довольный взгляд, сконфузился.

— Бросс, — рявкнул, ухмыльнувшись уголком губ, Ульв, — Всех затащил в эту кашу, и сам не сдох, и нам сдохнуть не дал. Вот уж понимаю, воистину бросс!

Я усмехнулся в ответ. Даже не знаю, похвала это или что.

Норда и Рогнеда почтительно ждали, когда я наговорюсь с друзьями. Жрица Святилища смотрела на меня с каким-то новым выражением — в её глазах больше не было той холодной надменности, которую я видел раньше. Только уважение и… благодарность?

Так, с этим надо будет что-то делать. В местные божества я точно не набивался, хотя мне ещё предстоит тут покомандовать.

— Брат, — сказала она. Норда правильно прочитала мой взгляд, увидев и страх за друзей, и облегчение, что они живы. — Пока ты спал, Морката не оставила своих детей без присмотра.

Значит, старые законы рухнули? Ну что ж, похвально… Норда слабо улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли фальши. Всё же я не был наивным — людей за один день не поменяешь.

— Мы больше не можем отнимать друг у друга жизнь, — продолжала она. — Броссы и пайнки — единый народ. Ты показал нам, что времена изменились, и мы должны меняться вместе с ними

Я перевёл взгляд на Рогнеду. Та молчала, но в её глазах тоже читалось что-то новое — не просто покорность воле богини, а настоящее осознание. Она явно была рада, что её жертва, её бессонные ночи и молитвы не прошли даром.

— Рад слышать, — проворчал я.

— Бра… Избранный, — Норда запнулась, явно привыкая к новым обращениям, — Мы должны устроить пир в твою честь. Пайнки уже готовят мясо, вино, всё, что нужно для торжества. Ты заслужил…

Я поднял руку, останавливая её.

— Всё это потом, — сказал я. — Сначала ответь: пайнки готовы? Я требовал, чтобы главы всех племён были здесь. Все до единой.

Норда поджала губы. Было видно, как ей непривычно слушать мужчину — её пайнский нрав ковался тысячи лет, и в один день сломать его было невозможно. Но она сдержалась и кивнула.

— Пока что их здесь держит только мой приказ, — честно призналась она. — Воля старшей жрицы Святилища. Но помни: для них я в первую очередь всего лишь глава племени Святой Горы. Не все согласятся тебе подчиниться.

— И станут отступницами, — ответил я.

— Избранный… — Норда нахмурилась. — Боюсь, эти слова приведут большинство из них в ярость.

— Значит, их племена сгинут в истории, как отвергнутые самой Моркатой! — без сомнений отрезал я, и голос мой звучал всё громче. Многие пайнки, занятые своей работой в деревне, оборачивались.

Норда вздрогнула. Её глаза расширились, и я увидел в них страх. Не передо мной… Перед изменениями, которые я нёс в их мир.

— Это святотатство! — выдохнула она. — Ещё ни один нечести…

— Норда, — перебил я, положив ей руку на плечо, и мой голос теперь звучал мягче. — Как жрица, ты знаешь, что каждое слово имеет последствия. Но ещё, как жрица, ты должна чуять, когда времена меняются.

Норда медленно и нервно кивнула.

— Ты держишься за лоскуты старого мира, но они тянут в пропасть небытия. Вчера я бился с Яриусом не для того, что сегодня выслушивать чьё-то закостенелое упрямство. Или ты думаешь, я шучу?

— Громада, медленнее! — с придыханием прошептал Виол, жадно черкая пёрышком в своём блокноте, — … тянут в пропасть небытия… Ох, слёзы мне в печень, это невообразимо!

Я взглядом вколотил голову покрасневшего Виола в плечи. Тот быстро убрал записки…

Норда же молчала, опустив голову. Рогнеда сделала шаг вперёд, положила руку на плечо жрицы и тихо сказала:

— Она поняла, Избранный. Мы все поняли.

Я кивнул, чувствуя, как усталость снова накатывает, но теперь уже не та, что валила с ног, а спокойная, тёплая. Мне не терпелось перевернуть эту страницу, чтобы начать новую.

— Давайте уже, ведите к этим своим непокорным пайнкам, — усмехнулся я, откидывая плащ.

Святилище на холме, кажется, пострадало ещё сильнее, чем алтарным зал под ним. Камни, стоявшие века, попадали, некоторые даже сползли по подножию. Та келья, в которой я очнулся сегодня, тоже сложилась.

С одной стороны, жалко. Норда вон храбрится, но время от времени всхлипывает, понимая, что перемены пришли слишком быстро.

Я же считал, что цепляться за старое — удел слабых. Была Дева Морката, стала Жена, и пайнкам придётся с этим смириться… Раз уж Старшая