Восхождение Морна. Том 13 - Сергей Леонидович Орлов

В общем зале трактира стояла натянутая, нездоровая тишина. Двадцать гвардейцев в потемневших от дождя кожаных плащах заполнили всё свободное пространство. Трое намертво перекрыли главный вход, ещё двоих я сразу срисовал у чёрного хода. Возглавляли эту банду двое сотников: кряжистые, собранные мужики с тяжелыми, удавьими взглядами. От обоих явно фонило качественной подготовкой и как минимум С рангом — точнее я сказать не мог, так как оба были прикрыты артефактами, защищающими от ментального воздействия.

Десятников и рядовых бойцов они выстроили вдоль стен, полностью перекрыв любые пути к отступлению.

Писарь Кутейкин, знакомый мне по ночным событиям, привычно жался к стойке с пухлой папкой под мышкой. Его очки запотели, а чернильная пыль под ногтями выглядела свежее, чем вчера. На меня он принципиально не смотрел, и получалось это у него настолько старательно, что дужка очков сползла на самый кончик носа.

Рядом с ним чинно вышагивал управляющий игорного дома «Золотой дом»: тёмно-синий сюртук без единой складки, массивная серебряная цепочка на жилете и идеально вычищенные ногти. Взгляд он держал строго поверх голов, всем видом демонстрируя, что его оторвали от невероятно важных дел и каждая минута этого простоя кому-то выйдет в копеечку.

— Господин Морн, — проговорил сотник, сделав шаг вперёд. — Нам предписано произвести обыск в занимаемых вами помещениях по официальному заявлению дома Обуховых. Лавр, зачитай постановление от Гильдии Артефакторов касательно предметов, запрещённых к свободному обороту.

Писарь дрожащими пальцами вытащил из папки плотный лист с гербовой печатью, сухо откашлялся и загнусавил отвратительным голосом:

— Постановление. По заявлению дома Обуховых о хищении из залогового хранилища принадлежащего ему игорного заведения «Золотой дом» особой ценности артефакта, а равно по полученным сведениям о незаконном хранении предметов, строго запрещённых к обороту в пределах города, надлежит незамедлительно произвести обыск в помещениях, занимаемых лицом Морном. Обыск производится при обязательном присутствии хозяина заведения и самого подозреваемого…

Писарь запнулся на полуслове, судорожно сглотнул и опустил документ, а сотник тяжело шагнул ко мне и хрипло произнес:

— Поднимаемся в номер, господин Морн. И молитесь, чтобы мы у вас ничего не нашли. Потому что… не знаю как у вас в столице, но у нас поклонников Бога Пепла люто ненавидят…

Стоп… Бога Пепла?

Наруч… Да твою же мать…

Лестница на третий этаж ещё никогда не казалась мне такой короткой.

Впереди шёл сотник, за ним двое гвардейцев, потом я. За моей спиной тяжело сопел Гусятников, поднимаясь по ступеням с грацией гружёной телеги. Замыкали процессию угрюмый Стужев, Кутейкин с папкой и управляющий «Золотого дома», который брезгливо придерживал полы сюртука, чтобы ненароком не задеть ими перила.

Злость, звеневшая в ушах ещё на первом этаже, окончательно остыла где-то на уровне второго пролёта, уступив место привычной и холодной аналитике.

Они точно знали про истинную суть моего наруча, ведь иначе объяснить прямые слова сотника про магию пепла я попросту не мог. Откуда у стражи взялась эта информация, тоже было понятно. Раз Эраст напрямую был связан с Бездной и точил на меня зуб, его покровителям не составило ни малейшего труда слить этому ушлёпку сведения об артефакте.

Вот только с практической реализацией такого доноса у моих недоброжелателей неизбежно возникала серьёзная проблема, ведь знать и доказать — вещи принципиально разные.

Чтобы официальное обвинение имело хоть какой-то вес, этот божественный артефакт сначала требовалось грамотно опознать, а распознать подобную силу был способен лишь тот, кто сам умел с ней обращаться. Встретить же фанатика-пепельника, который в здравом уме явился бы экспертом в городскую гвардию Жаровска, где таких экземпляров валили без суда и следствия, было попросту невозможно.

Вот и получалось, что их главная улика спокойно красовалась на моём собственном предплечье, но с юридической точки зрения не стоила и ломаного гроша. И единственное, на что они вообще могли надеяться, — это что я ни с того ни с сего начну сам давать против себя показания.

Именно поэтому поддаваться панике не имело абсолютно никакого смысла, ведь ситуация хоть и оставалась паршивой, но всё же была вполне рабочей.

На площадке третьего этажа, прямо напротив дверей моего номера, на покосившемся табурете дремал Сизый, прислонив тяжелую биту к оштукатуренной стене. Пернатый продолжал клевать носом, однако едва вся наша компания с грохотом ступила на верхние ступени, как парня мгновенно подбросило на месте. Табурет с грохотом повалился набок, а сам Сизый судорожно вцепился в деревянную рукоять и дикими глазами уставился на толпу вооружённых людей.

— Братан! — он схватил биту и выставил её перед собой, словно оглоблю. — Это чё за делегация? Нас грабят?

— Успокойся и сядь, — ровно сказал я. — Всё нормально.

— Да я их щас…

— Сизый, твою мать. Просто сядь и не отсвечивай. Второго нападения на гвардейцев тебе точно не простят.

Сизый с явным сожалением опустил биту и сел обратно. Кажется, наш пернатый наконец начал различать моменты, когда лучше держать язык за зубами.

Я шагнул вперёд и толкнул дверь своего номера.

Внутри было прохладно. По мутному стеклу лениво стекали дождевые капли, в угловом камине давно остыли угли, и из очага заметно тянуло сырой золой. На дальней кровати, уткнувшись лицом в подушку, всё ещё беспробудно спал Феликс.

У его ног свернулся Себастьян. Заполнившую комнату вооружённую ораву кот удостоил лишь одним приоткрытым глазом: лениво оценил обстановку, зевнул и устроился ещё уютнее, всем видом демонстрируя полное пренебрежение к незваным гостям.

«Господин Морн, у нас проблемы?» — иронично мурлыкнул он прямо у меня в голове.

«Ничего серьёзного, постарайся не вмешиваться».

Кот смерил меня подозрительным взглядом, тяжело вздохнул и снова закрыл глаза.

Тем временем двое гвардейцев мгновенно перекрыли окно, блокируя единственный путь наружу, а ещё пара уверенно заняла позицию у входа. Сотник остановился точно посреди комнаты и медленно, без лишней суеты провёл взглядом по скромной обстановке. Кряжистый, с короткой шеей и тяжёлыми, мясистыми ладонями, он осматривал помещение с таким видом, словно заранее знал место каждой вещи и теперь просто сверялся с имевшимся в голове списком.

— Меня зовут капитан Дубровин, — медленно представился он и требовательно кивнул в мою сторону. — Вашу руку, господин Морн.

— Ничего себе предложение, — хмыкнул я. — Знаете, капитан, я как-то не привык с гвардейцами за руки держаться. Для этого у меня девушка есть.

—