НеТёмный 10 - Александр Изотов

— Раз твоя вера чиста, почему Морката карает тебя?

— Что? — та удивлённо замерла и воззрилась на меч.

Я, хоть и плохо владел открывшимся во мне после дара Вьюжары источником холода, теперь направил лютый мороз в лезвие меча. Холод, заморозив стекающую кровь, побелил клинок и добрался уже до рукояти, где пальцы Аймы тоже покрылись инеем.

Та в страхе попыталась разжать кулак, но не смогла. Стала дёргать с криками, отталкиваясь ногами… и тут её пальцы откололись. Айма, заворожённо глядя на покалеченную обмороженную руку, отступила на несколько шагов, потом бухнулась на колени. Её взгляд колыхался безумием, она таращилась то на руку, то на осколки пальцев, примороженные к рукояти.

Над полем снова повисла тишина.

Виол перевязывал Норде раны, но та тоже не плакала, глядя только на упавшее неподалёку чёрное Око.

— Невозможно, — шептали пайнки, — Морката хранит нас от холода… Это невозможно!

Я подошёл к главе Кровавой Луны и небрежно бросил ей под ноги её клинок.

— Пальцы за пальцы, кровь за кровь, — затем я поднял упавшее на пол Око и усмехнулся, — Око за око.

Я дунул и потёр чёрную жемчужину. Эх, нельзя ведь так с древним артефактом, всё-таки важная вещь. А они бросают, валяют.

Пользуясь тишиной, я подошёл к края. Расправил плечи, кашлянул… Что бы сказать такое. Я поморщился, кашлянул ещё… Смердящий свет!

Со вздохом я повернулся к барду:

— Виол, не могу бы ты…

— Громада, я думал, ты в красноречии уже превзошёл меня.

— Как превзошёл, так и снизошёл. Объясни-ка им… ну, там, и за веру, и за ветер перемен, всё такое. Что им придётся уже завтра выступить с войском Могуты и двинуться на Межемир.

— Ого! — брови Виола подпрыгнули, — Ну это будет…

— Ты справишься. Скажи, кто не согласен, тот будет до конца своих дней прятаться по лесам от гнева Моркаты!

— Слёзы мне в печень. Да ты самый настоящий этот… как ты там говоришь… вестник дипломатии!

Главы кланов настороженно переглянулись, ведь они услышали мои слова. Но и боль от холода ещё горела на их коже, поэтому взгляды пайнок нет-нет, да и поднимались на тёмное от туч небо.

— Эх, громада, ладно. Ты немножко резок в своих речах, так что, думаю, лучше мне попробовать, — бард вышел вперёд, прочистил горло, и вдруг его громогласный голос разнёсся над полем, усиленный магией, — Пайнские девы, перед вами — бросс Малуш! Это он вернул душу Хморока в этот мир, а теперь и его глаз!

— Технически это не его глаз, — прошептал я, но бард отмахнулся.

— Когда-то тропы ваших народов разошлись, но сегодня… сегодня Малуш пришёл вам показать ваше предназначение. Как целомудрие, которое хранит невеста, так Дева Морката хранила Пайниландию все эти годы, для того дня, чтобы вы однажды подняли клинки и встали плечом к плечу…

Бард продолжал вещать, а Ульв, подойдя к Малушу, толкнул его локтем:

— Во заливает доходяга! Красота!

— Я бы так не смог, — вздохнул я, — Наверное.

— Будешь с ними биться-то? — старый бросс кивнул на застывших пайнок, — Силой надо.

— Мне кажется, они и так всё поняли.

Даже Айма сидела молча и слушала, баюкая руку и опустив голову. По её щекам текли слёзы.

— Думаю, всё будет нормально, — сказал я, — Но вот что нам точно надо, так это послать весточку царю Могуте. Ждать больше нельзя, и мы ударим уже завтра на рассвете.

Деревня пайнок гудела, словно растревоженный улей. Костры вокруг столов на главной площади догорали, угли тлели багровыми глазами в ночи, но теперь тут не было атмосферы празднества. Над всей деревней Святой Горы висел тяжелый запах будущей войны — смолы, прогорклого жира, нагретой кожи и сырой шерсти. Ветер с севера доносил едва уловимый аромат хвои и снега, смешанный с железным дыханием тысяч воительниц, разбивших лагерь у подножия Святилища, и хоть сейчас готовых к маршу.

Я стоял у большого стола, сколоченного наспех из грубых сосновых досок. Столешницу устилала карта — не просто набросок, а самый настоящий шедевр от местных разведчиц. Пайнки, как оказалось, отлично умели не только воевать, но и собирать сведения. Их охотницы проникали не только в Северную Троецарию, но и глубоко в Межемир.

На пергаменте были тщательно прорисованы не только укрепления на границе Межемира и Пайниландии, но и целые участки вдоль троецарского рубежа. Тут были отмечены сторожевые башни, окружающие их частоколы и глубокие рвы, а также ровные линии дорог и даже кривые тропы контрабандистов. Внизу, на юге карта Межемира обрывалась, и столица Таш была помечена лишь стрелкой направления.

Впрочем, и того, что было, хватало, чтобы у меня засвербело в затылке… Ох, чувство дежавю, как я точно так же отправлял войска Всеволода Десятого, никак не покидало меня.

Вокруг стола теснились главы пайнских кланов. Айма Кровавая Луна тоже была тут, перевязанная рука покоилась на груди, но в её глазах не было никакой ненависти. Скорее настороженное любопытство, смешанное с уважением.

Рядом с ней стояла широкоплечая воительница с седой косой, глава клана Лунного Света по имени Власта. Как оказалось, у неё был богатый опыт военных действий — клан Лунный Свет считался непобедимым, и даже жестокая Кровавая Луна ничего не могла им противопоставить. Ну, кроме жестокости…

На лице Власты не отражалось ничего, словно его вырезали из камня, а взгляд по-хозяйски блуждал по карте — это именно разведчицы Лунного Света нарисовали её.

Жрица Норда стояла по левую руку от меня, бледная, но собранная. Рогнеда, уже очнувшаяся, отказалась прохлаждаться на лежанке, и стояла чуть позади, опираясь на плечо помощницы. Ей ещё не хватало сил стоять прямо, но она настояла, чтобы присутствовать.

Ульв, несмотря на недовольные взгляды пайнок, занял своим торсом едва ли не полстола, уперев руки и нависнув над картой. Виол выглядывал из-за его плеча… Я был уверен, что цепкий взгляд барда уже запечатлел всю карту получше любого художника.

— Не пойму, — проворчал Ульв, подметая бородой карту, — Ваши поскакуньи хоть знают, чего такое масштаб-то?

— Масштаб у тебя в штанах, нечестивец! — рявкнула Власта, ткнув пальцем в бумагу, — Смотрите сюда… Вдоль всей нашей границы у Адгама Певчего всего пять сторожевых застав. Пять! И на каждой от силы два десятка воинов.

— Это не оборона, — Ульв