НеТёмный 10 - Александр Изотов
Норда шла вслед за мной, бережно неся в руках Око.
Поднявшись, я прошёлся по монолитной плите Святилища, обходя сваленные камни и осколки. Встал на краю и глянул на открывшуюся картину.
Заснеженное поле перед Святой Горой пестрело ровными рядами пайнок. Мелькали на ветру тонкие флаги и знамёна… Здесь собралась самая настоящая армия.
Пайнки выглядели единым боевым монолитом, но я бросс, глядя на них, чувствовал разнородную палитру эмоций. Ненависть, страх, любопытство, надежда…
Главы племён, или, как они себя называют, кланов, пришли не одни. Они привели с собой все свои дружины… Как я и рассчитывал. Они думают, что пришли воевать за Святилище, за свою веру, но уже завтра двинутся на Межемир. Что ж, такова судьба.
У меня возникло лёгкое чувство дежавю. Когда-то Десятый точно так же смотрел на ровные ряды воинов, проводя смотр перед отправкой войск. Часто так бывало, что уже буквально через пять-шесть часов я шествовал по какому-нибудь горящему городу, наблюдая, что учинили мои войска.
Всего я насчитал около десяти кланов, хотя нутром чуял, что в лесу за полем есть ещё много пайнок. Никто не будет сразу выкладывать козыри, мало ли как оно пойдёт.
В деревне за святилищем тоже построилось небольшое войско — святогорки собирались защищать своё жилище. Правда, оттуда я чувствовал больше смятение и страх. Пайнки не понимали, почему вдруг оказались одни в окружении своих же сестёр.
От армии отделилось несколько пайнок и стали подниматься на холм. Их одежды и броня слегка различались, но главу того самого клана Кровавой Луны, отличающегося особой жестокостью, я узнал сразу. Её кольчуга была выкрашена в красный цвет, а на нагрудном диске алела кровавая луна — тут любой вестник очевидности догадается.
Пока они поднимались, Норда подошла ко мне и прошептала, какие кланы здесь собрались.
— К нам поднимаются главы самых крупных и могучих — клана Ночного Серебра, клана Весеннего Непорочного Снега, клана Лунного Света и клан Инея… Ну и Кровавой Луны, конечно же.
— Весеннего Непорочного Снега? — искренне удивился шёпотом Виол, — Ого, их название, как песня!
Норда ничего не ответила. Она протянула мне Око:
— Возьми же, Избранный, и продемонстрируй это чудо сёстрам, чтобы и они уверовали!
Я отвёл руку удивлённой жрицы.
— Нет смысла.
— Верно говоришь, бросс, — чертыхнулся Ульв, стоявший чуть позади.
Я переглянулся с ним и усмехнулся. Мы оба знали, что раз в жилах пайнок течёт бросская кровь, то значит, и решать здесь будет сила. Так же, как я познакомился с Ульвом и его броссами, так же я буду разговаривать и с пайнками.
— Старшая, какого хрена здесь происходит⁈ — без приветствий рявкнула глава Кровавой Луны, едва поднялась к храму, — Видишь, что бывает, когда укрываешь нече…
Я даже не дал ей договорить. Просто шагнул вперёд и ткнул рукой в грудь. Ударил я не со всей силы, но достаточно, чтобы она отлетела назад и споткнулась в руки других пайнок.
Армия позади вдруг взорвалась возмущёнными криками. Оскорблённая пайнка же, оттолкнув других, мигом отстегнула красный плащ и сразу выхватила меч.
— Ты, сраный отступник! Я — Айма Кровавая Луна! И я та, кто отрежет тебе голову и вывесит её на радость Деве Моркате и предкам!
С этими словами она бросилась на меня, но я, недолго думая, просто перехватил лезвие голой рукой. Конечно, я добавил в ладонь немного магического защиты, но боль всё равно почувствовал.
Айма же, зарычав, стала изо всех сил дёргать клинок, но я держал крепко. Все вокруг охнули, увидев, как стекает моя кровь с ладони сначала на гарду, а дальше и на пальцы самой пайнки.
— Теперь мы кровные брат и сестра, Айма Кровавая Луна, и ты ничего не сможешь с этим сделать, — сухо сказал я, — Считай это кровью на брачном ложе Девы Моркаты, ставшей Женой Хморока. Это произошло, и ни ты, ни кто-то другой тоже не может ничего сделать. Только принять это.
Ответом мне были только круглые глаза. Ну вот, смердящий мой свет! Я думал, это произведёт впечатление.
— Свя… святотатство! — закричала Айма.
— Святотатство! — закричали другие главы, выхватывая мечи.
— Старшая, как ты могла допустить⁈
— Это ересь!
— Святилище осквернено!
— Старшая предала Деву Моркату!
В святилище вдруг полетели первые стрелы, но я легко сдул их огненным щитом, превратив его в подобие веера.
— Пайнские девы! — мой голос прогремел так, что пронёсся ветром над полем, вздымая вихри снега, — Тот из вас, кто пойдёт против меня, отречётся от Моркаты!
Может, это их напугает?
Тут небо потемнело. Над святилищем стали сгущать тучи посреди белого дня, и я улыбнулся. Ну наконец-то, богиня проснулась, хоть поможет чуть-чуть.
— Морката решила помочь нам, — с надеждой прошептала Норда.
— Морката шлёт кару на головы еретиков!!! — послышались крики с поля.
Я едва не взвыл. Да чтоб тебя, это наше знамение, не ваше!
— Ты подписал себе смертный приговор, бросс, — прошипела Айма, вытягивая другой рукой длинный кинжал.
— Он — Избранный, сестра! — наконец, сказала Норда, выступив вперёд и протягивая руку, — И он вернул нам то самое Око, которое…
— Ересь! — пайнка махнула кинжалом, брызнула кровь, и Око вместе с отрезанными пальцами упало на пол Святилища, — Никакая ты не сестра, еретичка!
Ульв и бард бросились к закричавшей Норде, а остальные главы, переглядываясь, отступили на шаг. Они, кстати, подняли руки, делая своим войскам знак стоять на месте.
Я же, перехватив ловкую руку Аймы с кинжалом, заломил её так, что хрустнули кости, и оружие выпало. Мне уже с трудом удавалось себя контролировать.
— Ну же, сёстры, неужели не видите, что Святилище уже проклято⁈ — вскричала Айма, даже не обращая внимания на боль. Свой меч, который я держал за лезвие, она так и не выпустила.
Некоторые пайнки всё же бросились на меня, но я, выставив свободную руку, выбросил в их сторону щит. Но только не огненный, нет… Морката сегодня не скупится на своё покровительство, и у меня всё получается на загляденье просто.
Пайнки испуганно отпрянули от морозного щита, возникшего перед ними, и удивлённо потрогали свои руки и лица. Они почувствовали боль от холода, впервые в этой жизни!
— Наша вера чиста, сёстры! — снова завопила Айма, вгрызаясь ногтями в мои руки и даже укусив.
Я, чувствуя, как во мне закипает нехорошая