Те, кто приходит в тишине - Валерий Александрович Гуров
— Я!
— Принять взвод!
— Есть!
Глава 31
Ускоренный допрос пленных особых сведений не дал. Они все были из первого взвода третьей роты 53 отдельного пехотного батальона. На фронте всего две недели, переброшены из Голландии. Каких-либо ценных сведений из них вытрясти не удалось, и с чистым сердцем отправляю их в тыл. Заодно водитель повез и мое донесение. В госпиталь я попросил передать пяток фляг со шнапсом. Нам он здесь в таком количестве не нужен, а там ему найдут применение.
Отправил в штаб и младшего лейтенанта: нечего ему здесь под ногами путаться! Его художества детально расписал в рапорте — пусть теперь начштаба в затылке чешет! Опять скажут, мол, я вредный… Не, ребятки, это я еще так… шутя…
А мы продолжили копать и ставить всяческие сюрпризы. Я ничуть не обольщался: стоит только нам дать фрицам по ушам, как уже через несколько часов по нам врежут. Самолеты и арта — это всенепременно! Пока нас не воспринимают всерьез, и это хорошо! Как мне тогда у моста повезло… по сей день удивляться не перестаю! Разве что немцы опасались сам мост бомбами повредить? А что, вполне такое может быть!
Сделали несколько укрытий от бомб — от прямого попадания не защитят, но близкий разрыв выдержат. Ну, и от снарядов и мин постарались кое-что соорудить. Отдельная группа бойцов занималась тем, что закапывала в землю провода от «треног» и зарядов.
Положили и третий «шланг» — этот уже в тылу, там, где небольшой мостик. Он-то, может, и небольшой… только вот, ручей внизу глубокий, и переправлять через него технику весьма несподручно будет. А вот линию управления от шланга и заряда под мостиком мы прокладываем глубоко в тыл. Там уже роют окопчик на пару человек.
Блин, так много еще надобно сделать — и там мало на это времени!
— Воздух!
Звонкие удары по металлу. Рельса висит у нас не только около наблюдательного поста, еще в двух местах — кто раньше углядит.
И почти мгновенно народ ныкается кто где. В большинстве случаев — под землю.
Не отстаю от них и я, ныряю под накат ближайшего укрытия.
Снизу мне хорошо виден маленький самолетик, который наворачивает круги в небе. Эх, сейчас бы его чем-нибудь таким… но ничего нет.
Надоедливая стрекоза болталась наверху еще полчаса, но ничего, достойного внимания, кроме пустых и явно брошенных окопов, по-видимому, не обнаружив, улетела восвояси. Ну да, торчать на виду у воздушной разведки противника идиотов здесь не нашлось.
А ведь еще вчера младший лейтенант всерьез предлагал вести залповый огонь по самолетам. Угу… и показать наличие людей в окопах. Нет, я ничего против этого не имею — в тех случаях, когда это реально может дать какой-то результат. Но самолетик-то висит на изрядной высоте! И законов физики и всего прочего никто не отменял! Тут полком надо разом садить — тогда еще хоть какой-то эффект теоретически достижим. Но у нас два неполных взвода, и жечь боезапас для самоуспокоения — мол, вот мы какие смелые, по авиации лупим — считаю идиотизмом. А когда подойдет пехота, что станем делать? В штыковую пойдем? С точки зрения Харламова, наверное, так и надо было поступить. Главное — выполнить приказ! Мол, оказал сопротивление… а какой ценой, извиняюсь? А основное — каковы итоги всего этого, родной? Ладно, за цену, может, и не спросят… а вот за результат!
Пускай он там, в штабе, теперь и оправдывается! С удовольствием бы на это посмотрел.
Однако час прошел.
Второй на исходе. Если верить Горяеву…
— Пыль на дороге!
Прав оказался старшина.
Первыми едут мотоциклисты — четыре мотоцикла с колясками. За ними — бронетранспортер. И за ним следом — два грузовика. Надо полагать, с солдатами. Внушительно!
Поворачиваюсь к связному.
— Передай по цепи: вариант два! Всем ждать команды!
Первые мотоциклы подъехали к тому месту, где вчера сверзился в яму грузовик. Понятное дело, что его там уже нет, и кроме тел убитых немецких солдат имеется табличка. В землю вбит кол, на котором приколочена гвоздями доска. На ней написано на плохом немецком языке: «Спасибо за автомобиль! Нам пригодится!»
То, что произошло дальше, было вполне ожидаемо — мотоциклист пнул этот самый кол изо всех возможных сил: тут настолько неприкрыто издеваются над победоносными германскими войсками!
И ахнувший в тот же самый момент взрыв наглядно подтвердил: да, издеваются! И не собираются только на этом останавливаться!
Мотоциклы раскидало по сторонам, один — так и вовсе разнесло в клочья. Так он на самом заряде-то и стоял… не повезло. Ну, а что ж вы хотели — пять килограмм взрывчатки и две противотанковые мины! Удивительно, что только им досталось…
Понятное дело, что и дорожному полотну… в общем, тоже не повезло. Теперь надобно это место как-то объезжать: яма там получилась весьма основательная.
А из пустых (все в укрытиях сидят) окопов пока не прозвучало ни одного выстрела. Такое впечатление, что те самые русские бойцы, что напали на грузовик, заминировав табличку, свалили восвояси на трофейном транспорте.
Надо отдать должное командиру немцев, среагировал он на произошедшее вполне ожидаемо. Из грузовиков повыскакивала пехота, которая тотчас же бросилась занимать всевозможные укрытия. Мало ли… Это внешне в окопах никого не видать, а на деле… вдруг откуда-то повылазят затаившиеся стрелки?
Вся беда немецкого офицера состояла в том, что он рассматривал данную ситуацию исключительно под углом сложившейся к настоящему времени практики. По тебе открыли огонь — занимай укрытия и веди ответную стрельбу. А тот факт, что между стрельбой и подрывом есть какая-то разница…
Нет никакой разницы, это нападение во всех случаях!
Ну, это я так себе представляю ход его мыслей…
А вот то, что немцы станут занимать те укрытия, которые они смогут увидеть исключительно со с в о е й стороны — это вообще, надо полагать, воспринималось как само собой разумеющееся. Они и попрыгали в те ямки и канавки, которые находились рядом с ними.
Да…
Все же я не зазря прихватил с собой столько детонирующего шнура, которым и были соединены в единую взрывную цепь некоторые мины.
Словом, когда отгремели взрывы и над землей рассеялся дым, на дороге относительно целым остался только бронетранспортер. Один из грузовиков скривился на бок — там, наверное, все скаты ему порвало. А второй отчего-то слабо дымился.
И