Те, кто приходит в тишине - Валерий Александрович Гуров

Минут через двадцать грузовик вырулил из оврага и резво попер в сторону деревни. Ага, стало быть, раненых увезли…

А еще минут через двадцать подошел старшина. Малость посвежевший и немного не такой уже и замотанный.

— Накормили твоих? — киваю ему на приступок напротив, мол, садись.

— Точно так, товарищ старший лейтенант. Кто-то прямо с ложкой в руке и уснул…

— Сколько у тебя людей?

— Двадцать один человек, ежели со мной считать. Девять раненых увезли в тыл.

— Патроны тебе выдали?

— Да. И даже гранатами поделились!

— Значит так! Сейчас спи, полтора часа тебе на сон. После этого со своими бойцами занимаешь вон те окопы, — указываю ему рукой. — Вперед не лезть: там мины! Понял?

— Да, товарищ старший лейтенант.

— Все, дуй отдыхать!

Так… Никаких машин с той стороны уже ожидать не приходится… Даю команду растянуть «шланги» поперек дороги, замаскировать и подключить к коммутатору. Ставить «треноги» на правом фланге.

И копать! Еще и еще!

Прошел час… второй…

— Командир!

Вижу. Пыльные хвосты над дорогой — идут машины со стороны позиций батальона. Машины?

— Личный состав — в ружье!

По окопам пробежал шорох, гул голосов — и все стихло.

В окоп спрыгивает младший лейтенант, возбужден, глаза горят.

— Немцы?

— Пока не знаю… Не стрелять никому без приказа!

В бинокль видны тупорылые грузовики — у наших машин форма капота совсем другая… Но это еще ничего не означает!

Перевожу взгляд на дорогу — там прибавилась перевитая колючей проволокой «рогатка», загораживающая проезд. Обычно возле такого сооружения всегда выставлен часовой или имеется контрольно-пропускной пункт. Но сейчас там никого не видно. Проехать мимо нее — фигушки! Она перекрывает практически всю дорогу. Разве что по обочине… там вроде бы достаточно места.

Нормальный водитель остановился бы и попробовал эту самую «рогатку» убрать. Самый логичный поступок. Ну… это если с нашей стороны смотреть…

Машины все ближе. Прут, лишь иногда чуть-чуть сбавляя скорость. Вот уже и наше препятствие впереди. Таранить — сразу минус пара колес, колючка там всю резину нафиг порвет. Не заметно, чтобы передний грузовик собирался бы это сделать — вон принимает чуть в сторону.

— Товарищ старший лейтенант! — вскидывается Харламов. — Там же…

— Знаю… Ждем!

Машина совсем прижимается к обочине, колеса идут, наверное, в нескольких сантиметрах от края кювета. Скорость водитель, правда, сбавил…

А вот второй грузовик — напротив, притормаживает!

Все произошло почти одномоментно.

Под передним колесом грузовика внезапно трещат ломающиеся доски. Песок, ранее их покрывавший, ссыпается сквозь трещины в яму. Машина резко клюет носом вниз, накреняется набок…

И из кузова с воплями начинают выпрыгивать солдаты.

Немецкие. А прыгать они могут только назад: сбоку и спереди мешает брезентовый полог.

— Команда — раз!

И белая ракета прорезает воздух.

Трещат автоматы, гулко бахают винтовки.

Бум! Рванула граната! Сухо протрещал в ответ автомат, захлопали пистолетные выстрелы.

Из канавы, куда завалился грузовик, выскакивают очумелые немцы и стремглав бегут ко второму грузовику, который уже начал разворачиваться, чтобы свалить подалее от этого негостеприимного места.

Младший лейтенант хватает мой автомат — бью его ладонью по стволу: не стрелять! Он взвизгивает что-то нечленораздельное, роняет оружие и бежит к пулемету. «Максим» стоит совсем недалеко от нас.

— Огонь! Стреляйте по немцам, убегут ведь!

— Не стрелять!

И станкач молчит.

Грузовик разворачивается, через задний борт туда второпях запрыгивают уцелевшие фрицы из первой машины. Горохом рассыпаются им вдогонку одиночные винтовочные выстрелы. Оставляя за собой пылевой шлейф, откуда бахают винтовочные выстрелы, машина исчезает вдали.

— Семеро немцев наглушняк, четверо ранены, троих взяли в плен. Помятые сильно: когда грузовик опрокидывался, их там придавило основательно. Два ручных пулемета, три ящика патронов, ящик гранат. Ну, и по мелочи… жратва, шнапс… — докладывает Малышев.

— Грузовик?

— Вполне на ходу. Одно стекло разбилось, колесо заменим — и поедет.

— Отогнать к нашим машинам, пусть водители с ним займутся. Пулеметы и гранаты — в цепь! Гранаты — вон к старшине… у них с этим невесело.

По окопу подходит группа бойцов во главе с младшим лейтенантом. Вид — решительный до невозможности.

Малышев настораживается, поворачивается к сопровождающему бойцу и что-то ему шепчет.

— Товарищ старший лейтенант…

— Вижу. У кого-то возникло сильное желание шашкой помахать…

— Так может…

— Нет, старшина. Таких людей надо обламывать сразу — и максимально жестко. И трижды начхать на авторитет командира — он иначе зарабатывается!

Харламов подходит ближе и кладет руку на кобуру.

— Сдайте оружие, товарищ старший лейтенант! Вы арестованы!

— На каком основании?

— Вы запретили стрелять по немцам! Это пособничество врагу! Я…

Он осекается: Малышев поворачивается к нему лицом — в каждой руке по гранате. И колец нет…

— Спокойно, старшина! — встаю с места. — Вы, товарищ Харламов, давно головой думали? Или она вам для чего-то другого нужна?

— Что вы себе…

— Молчать! — я рявкнул так, что из окопов повысовывались головы бойцов. А по полю разнеслось эхо.

— Что доложит своему командиру разведка немцев? Встретили разрозненное сопротивление, редкий винтовочный огонь, пулеметов нет, машина упала в кювет… И кого, как вы думаете, они сюда пошлют?

— Взвод — это самое большее.

Оборачиваюсь — в траншее стоит старшина вместе с несколькими бойцами.

— Как много на это уйдет времени, товарищ старшина?

— Часа два. Пока до своих добегут, пока доложат…

— Авиация?

Он пожимает плечами:

— С нашей стороны стреляли человек семь-восемь… Посылать на них самолеты? А смысл? Их тут еще найти как-то нужно…

— Резюмирую. Сейчас у нас два часа дня. Ранее четырех-пяти немцев ждать не приходится. Получат по рогам — взводу мы холку можем основательно намылить, откатятся, доложат… Когда ждать следующую атаку?

— Это уже утром, не раньше! — пожимает плечами старшина.

— То есть день мы выиграли. А если бы с нашей стороны стреляли все сразу?

— И нас бы уже через пару часов ровняли бомбами… Да и отправят сюда уже не взвод, — уточняет старшина.

— Вам все ясно, товарищ младший лейтенант? Вы до сих пор горите желанием бестолково и бесполезно погибнуть в неравном бою?

Он нерешительно топчется на месте, убирает руку с кобуры.

— Вывод: как командир вы находитесь не на своем месте, организовать службу и выстроить грамотную оборону