Те, кто приходит в тишине - Валерий Александрович Гуров

Выбравшиеся отовсюду солдаты уже не столь очевидно были настроены на активную деятельность. Во всяком случае, горячего желания пробежаться по пустующим окопам ни у кого из них явно не прослеживалось. Ноги бы унести!

Так оно и оказалось.

Бронетранспортер развернулся, и в него тотчас же набилось изрядно солдат. Думаю, что как бы и не втрое против положенного. А с другой-то стороны… никто ведь не стреляет.

Наскоро затолкав под броню немногочисленных раненых и осмотрев лежащие повсюду тела, фрицы ретировались.

Ну, в принципе, им никто на мешал и дальше попробовать пройти… во всяком случае, открыто такого намерения никем не высказывалось. Но… хозяин — барин! Сами решили — и сами же свалили от греха подальше.

Лично я подобному развитию событий был только рад! Ну, ухлопали бы мы еще сколько-то там фрицев — так не всех же! На бронетранспортере точно рация имелась, не просто же так антенна в небо торчит? Так что, как ни крути, а передать сообщение об оказанном сопротивлении они успели бы в любом случае.

И тогда сюда долбанут артиллерией.

Я не настолько безбашенный оптимист, чтобы рассчитывать на особую удачу в этом случае. При любом раскладе обстоятельств потери бы у нас были. И не какие-то там абстрактные…

А дальше немцы стали бы работать по шаблону.

Обстрел из пушек или минометов — попытка штурма. С одновременной разведкой уцелевших огневых точек.

Снова обстрел — и снова разведка боем.

И снова то же самое. До тех пор, пока не замолчит последний пулемет.

Как долго мы бы продержались в таком случае?

Думаю, что к утру здесь все уже и закончат… Фрицы могут быть поразительно упорными в нужном случае.

А так — мы отвоевали день. Командир немецкого дозора сообщит: там мины. Пехотного прикрытия нет, огня никто не вел. Высокое начальство сделает из этого выводы — и в следующий раз в группе будут еще и саперы.

Но — уже утром! По темноте они работать, разумеется, не станут, и это прекрасно понятно всем.

Мы выиграли еще один день!

Вызываю комвзвода-три.

— Осмотреть грузовики. Все ценное забрать, бензин слить. Машины заминировать. И на дороге посмотри… Может, есть смысл и в укрытиях еще поработать. Подальше в тыл оттянись — там ямка интересная есть. Слева от дороги, если с нашей стороны смотреть. Немцы спокойно там могут минометы поставить. «Треногу» туда не воткнуть, провода уже не хватит.

— Можно на детонирующем шнуре, — возражает он. — Поставим пару противопехоток, соединим их шнуром. Станут устанавливать там минометы, кто-нибудь точно наступит. А «треногу» в кустах запрячем. Можно даже две, у нас запас пока есть.

— Разумно! — киваю я. — Давай тогда, работай! А я еще здесь присмотрюсь.

До вечера к нам так никто более и не пожаловал. Надо думать, немцы были заняты поиском саперов, и соваться на мины особого желания не имели. Ну, понять-то их вполне даже можно: воевать с минами винтовками и пулеметами — затея совершенно идиотская. С какой стороны ни посмотри.

Здесь нужны конкретные специалисты, заточенные именно под этот способ ведения войны. А это — народ по-своему штучный, и их никогда не бывает слишком много.

Надо полагать, завтра мы и встретимся.

А из штаба дивизии никаких вестей.

Наш грузовик вернулся. Водитель сообщил: все рапорты переданы в штаб, фляги со шнапсом — в госпиталь, старшей медсестре.

Васнецова он не видел, в штабе сказали, что он убыл на передовую.

Соответственно, никаких указаний нам никто не передавал… живите сами… как знаете!

Ну, с одной стороны, это не так уж и плохо: сам оценивай обстановку и принимай те решения, которые считаешь оптимальными в данной ситуации. Хотя командовать удаленно при том, что связь лишь иногда и весьма условная — посредством иногда приезжающего грузовика — это еще то занятие. Сомнительной эффективности, откровенно говоря.

Сижу, смотрю на карту. И временами в голове возникают совсем нелестные кое для кого мысли. Объехать занимаемый нами перекресток, разумеется, можно: он тут не один такой красивый имеется. Но в других местах расположены достаточно удобные для обороны позиции — и они, как я понимаю, по сей день удерживаются нашими войсками. Во всяком случае, объясняя мне диспозицию, особист упомянул про это лишь мельком. Есть такое место и за нашей спиной. Другой вопрос, что проезжая там позавчера, я никакой особой подготовки к оборудованию в тех краях линии обороны вообще не увидел. А учитывая тот факт, что батальон пока удерживал свои позиции, на этот счет, скорее всего, командование особо и не чесалось. Да и некого было туда посылать, как я понимаю.

А сейчас… Донесение о том, что батальон разбит, и его остатки, не имеющие боеприпасов и снаряжения, отошли к нам, поступило в штаб только вчера. И повод для того, чтобы почесать в затылке теперь появился у многих.

Наша же позиция, как я полагаю, вообще никем и никак в расчет не принималась, взвод Харламова сунули сюда скорее для подстраховки, нежели для организации серьезной линии обороны.

Выводы? Их может быть два.

Держать оборону здесь — по мнению штабных, в чистом поле.

Или отвести всех назад для срочной организации обороны на новом рубеже. Где еще позавчера в плане постройки укреплений конь не валялся.

Отчего-то я уверен, что выберут именно второй вариант!

Для того чтобы… что?

Правильно! Отрапортовать о том, что меры приняты, постройка укреплений начата. Тот факт, что построить мы толком однозначно ничего не сумеем, и немцы попросту «на плечах» отступающего подразделения прорвут этот рубеж, никому из высокого руководства попросту не интересен. С их стороны все сделано правильно: приказ отдан, и наше подразделение, бросив нахрен то, что строили здесь все это время, приступило к постройке укреплений. А что еще более вероятно — там вообще ничего нет, и наша оборона будет сметена одним щелчком. К тому же, это не свои части, а какие-то там непонятные «диверсанты». Коих, скорее всего, сметут одним ударом, и на которых можно свалить вообще все что угодно…

«Вот если бы это были нормальные бойцы, а не какие-то там… „диверсанты“ неведомые…»

Я прямо воочию услышал эти слова!

Что ж…

Первое, что я делаю, это запрещаю выезд машины в штаб. Там, скорее всего, до упора будут ожидать ее приезда, чтобы передать заготовленный приказ об отходе на новые рубежи. Привык народ штабной, что мы постоянно