Восхождение Морна. Том 13 - Сергей Леонидович Орлов

Я слегка улыбнулся и повернул голову.

— Лавр, — сказал я ровным тоном, не повышая голоса. — Запишите, пожалуйста, в протокол, что при обыске гвардеец сразу пошел к шкафу и без труда развеял наложенные кем-то маскирующие чары. Купец первой гильдии господин Гусятников и хозяин трактира господин Стужев лично наблюдали за этим цирком…

— Подтверждаю, — веско пробасил Гусятников.

— Я тоже, — угрюмо буркнул Стужев. — И ночью, кстати говоря, уже видел этого рыжего гвардейца.

Кутейкин уже вовсю торопливо строчил. Гусиное перо в его вспотевших пальцах заметно подрагивало, но протокол писарь заполнял исправно и без остановок. Дубровин бросил на меня тяжёлый, налитой свинцом взгляд, но предпочёл отмолчаться — против двух свидетелей не попрёшь. Рыжеусый же гвардеец мгновенно и густо покраснел до самых ушей, окончательно выдавая себя с потрохами.

Пока писарь дописывал последние строки, Дубровин молча кивнул своим людям. Гвардейцы осторожно подхватили найденную в тайнике тёмную ткань, перенесли её на стол и развернули прямо перед нами.

Я много чего ожидал там увидеть: какой-нибудь запрещённый артефакт, фонящий кусок пепельного камня, на худой конец — скромный сектантский амулет. Однако содержимое свёртка заставило даже меня зависнуть на пару секунд.

Сверху лежал толстый, увесистый молитвенник в потёртой кожаной обложке, на которой крупными тиснёными буквами — аккурат чтобы с порога бросалось в глаза — выведено: «Слово к Пеплу». Из пожелтевших страниц сиротливо торчали многочисленные закладки.

Рядом с этой книгой возвышалась бронзовая, почерневшая от времени статуэтка размером с ладонь: здоровая рогатая тварь с бычьей мордой, копытами и тремя хвостами, которые закручивались за спиной, словно у дворового кобеля. Чуть дальше лежал ритуальный нож из матового чёрного камня с неровно выжженной надписью, аккуратная связка чёрных свечей и плотный полотняный мешочек, перетянутый бечёвкой. А дополнял весь этот набор продолговатый амулет из пожелтевшей кости с торопливо выцарапанной руной.

А на самом дне свёртка, в отдельном мягком бархатном гнезде, вальяжно устроился массивный золотой перстень-печать.

Я молча посмотрел на всё это сектантское великолепие, перевёл взгляд на каменное лицо Дубровина, а затем снова опустил глаза на стол.

— Не хватает только ярлычка с надписью «Собственность фанатика-культиста», — подвёл я итог.

Гусятников за моей спиной глухо хрюкнул, и этот звук тут же перерос в сдавленный кашель простуженного медведя.

— То есть вы на полном серьёзе пытаетесь утверждать, — продолжение мысли напрашивалось само собой, — что адепт магии Пепла, которая уже лет двести как вне закона по всей Империи, держит свой ритуальный набор прямо в шкафу, аккурат рядом с носками? Да ещё и молитвенник с собой таскает, с названием, чтобы в случае чего гвардейцы точно поняли о чём тут речь?

— Это уже решит суд, — процедил сотник сквозь зубы.

— Ну разумеется, — хмыкнул я.

Я слегка подался вперёд над столом, и печать на моей ладони отозвалась привычным теплом.

«Статуэтка „Пепельный владыка“. Бронза, чернение. Возраст: двести десять лет. Работа неизвестного мастера, Урал. Магических свойств нет. Состояние: левый рог погнут. Реальная рыночная стоимость: сто сорок золотых».

«Молитвенник „Слово к Пеплу“. Пергамент, кожа. Возраст: сто восемьдесят лет. Магических свойств нет. Коллекционная ценность. Реальная рыночная стоимость: сто двадцать золотых».

Свечи и ритуальный нож при близком осмотре оказались из той же оперы. Старые, коллекционные вещицы, из которых давно выветрилась последняя искра силы. Кто-то годами собиравший этот хлам дерзнул выставить его на стол как улику. Подобные предметы покупают для забав, ставят на полки в кабинетах и показывают гостям под видом редкого антиквариата.

А вот костяной амулет оказался совершенно иным.

Едва подушечки моих пальцев коснулись пористой поверхности, печать на ладони отозвалась привычным, ровным теплом.

«Костяной портальный ключ. Руна пепла нарезана свежим резцом, возрастом меньше месяца. Свойство: одноразовый переход в определённую точку».

Привязка к конкретной точке не читалась, но сам артефакт находился в полной боевой готовности и буквально звенел от заложенной в него энергии.

Ощутив этот тревожный импульс, я сразу убрал руку и медленно выпрямился с самым обыденным видом, словно ничего особенного в этой костяшке не увидел. Лишнее внимание к находке мне сейчас было ни к чему.

Ведь точно такой же ключ дед вытащил сегодня на рассвете из куртки мёртвого наёмника и без лишних слов раздавил каблуком на пустыре. Все остальные предметы на столе являлись безобидным старьём, но именно этот ключ был свежим и вполне себе рабочим. Вывод напрашивался сам собой: к безвредной коллекции кто-то совсем недавно добавил настоящий артефакт, из тех, что носят с собой наёмники Бездны, и сделать это мог только человек, имеющий прямой выход на эту организацию.

Впрочем, делиться этими соображениями с присутствующими я, разумеется, не собирался.

В этот момент управляющий «Золотого дома» сделал шаг к столу, брезгливо наклонился над разложенными предметами и бегло осмотрел весь комплект. Его взгляд задерживался то на ритуальном ноже, то на молитвеннике, пока наконец не упёрся в золотой перстень.

— Это он, — с готовностью заявил управляющий.

Он наконец поднял голову от разложенных на столе предметов и встретился взглядом с сотником.

— Залоговая вещь из нашего главного хранилища, официально принадлежащая Эрасту Аполлоновичу Обухову. Позвольте пояснить, господин Дубровин. Перстень — это не просто украшение, а последняя, замыкающая часть данной коллекции. Без него все эти атрибуты на столе — не более чем обычный антиквариат. Но именно перстень служит фокусом, который закрывает ритуальный контур.

Дубровин медленно кивнул, переведя тяжёлый, задумчивый взгляд с перстня на меня.

— И господин Морн, получается, выкрал этот перстень, чтобы завершить собственную коллекцию и использовать её… — Сотник запнулся, разглядывая предметы с заметным отвращением. — А для чего, собственно, нужен весь этот набор?

— Для призыва пепельной сущности, — без колебаний выложил управляющий.

Дубровин тут же опасливо качнулся назад, еще раз посмотрев на столик, но уже куда менее уверенно. В воздухе физически ощутимо повеяло угрозой.

— Сущности, говорите… — Сотник насупился, мгновенно уцепившись за логическую неувязку. — А почему в таком случае перстень вообще принадлежал господину Обухову? Разве подобное не подпадает под прямой запрет? Вещь-то откровенно относится к магии Пепла.

Управляющий засуетился, моментально попытавшись «обелить» своего нанимателя.

— Нет-нет, капитан Дубровин, вы не совсем верно трактуете закон! Во владении отдельными элементами подобного набора нет абсолютно ничего противозаконного. Это просто редкие предметы старины. А