Восхождение Морна. Том 13 - Сергей Леонидович Орлов
— Ну а что до Гильдии… — я сделал едва заметную паузу, удерживая тяжелый взгляд на Коробьине. — Вы совершенно правы в том, что Наум Наумович активно ищет себе преемника. И кресло главы Гильдии оценщиков в итоге займу именно я, а не вы с вашим испуганным коллегой. Так что я в этом городе всерьёз и надолго. У меня здесь свои дела, масштабные планы и солидные финансовые вложения, поэтому вам в любом случае придётся со мной уживаться. Или не уживаться… тут уж выбирайте сами. Но во втором случае я вам искренне не завидую.
Разумеется, добрая половина сказанного являлась наглым, ловко закрученным блефом. Но эта ложь опиралась на столь железобетонную правду, что со стороны выглядела абсолютно железобетонно.
Мозырь действительно видел во мне замену, вот только не для себя, а для своего давнего приятеля — Луки. Однако Коробьин с Пафнутьевым увидели лишь повышенный интерес главы Гильдии к моей скромной персоне и по привычке додумали самый очевидный для себя вариант.
Да и насчёт Обухова-старшего я, по сути, ни капли не соврал. Я действительно твёрдо намеревался встретиться с ним и обсудить наше дальнейшее сосуществование в этом городе. И на этом направлении я отчётливо видел целых три возможных сценария.
Первый расклад — Аполлон оказывается здравомыслящим, прагматичным мужиком и быстро понимает, что вести со мной дела намного выгоднее, чем устраивать войну. Этому раскладу отлично поспособствует и слитая информация о его заигравшемся сыночке, который вляпался по самые не балуйся.
Второй вариант был похуже, но тоже вполне приемлемый. Мы знакомимся, выкладываем карты на стол и сходимся на вооруженном нейтралитете. В таком случае Аполлон будет видеть во мне опасного конкурента, но все же не будет переходить черту. Для меня это тоже отличный исход, потому что постоянная угроза будет поддерживать в тонусе меня или того человека, которого я оставлю здесь за главного.
Ну и третий вариант — сынок с отцом окажутся яблоками от одной гнилой яблони, и меня ждёт полномасштабная война с их семейством. Если всё пойдёт по этому паршивому пути, то… для меня принципиально ничего не изменится. Просто одним врагом станет больше. Тоже мне, проблема…
В любом случае, в том, что я задержусь в этом городе надолго и собираюсь по полной здесь развернуться, я не соврал ни единым словом.
— Чего ты хочешь? — хрипло выдавил из себя Коробьин.
Голос у него заметно сел. Оценщик больше не пытался изображать хозяина положения, хотя изо всех сил старался держать фасон.
— Показаний, — я ответил ровно и без эмоций, посмотрев ему прямо в глаза. — Ваших официальных показаний против Эраста. Мне нужно, чтобы вы чётко и под запись подтвердили простые вещи: именно он подбросил мне этот набор, а я к запрещённой магии Пепла не имею вообще никакого отношения. Сделаете всё грамотно — и тогда, возможно, когда вся эта обуховская пирамида начнёт со свистом рушиться, вас не придавит тяжёлыми обломками.
Коробьин сжал губы в узкую бледную полоску.
— Ты блефуешь… — произнёс он.
Но в его тоне не осталось прежней металлической уверенности. Фраза прозвучала не как твёрдое обвинение, а как судорожная попытка зацепиться хоть за какую-то соломинку.
— Ты можешь рискнуть и проверить мои слова, — легко пожал я плечами. — Но если у тебя действительно есть голова на плечах, а мне про тебя рассказывали именно это, то ты уже и сам всё прекрасно понял.
Я медленно наклонился вперёд, уперевшись ладонями в стол и накрывая их взглядом сверху вниз. Моё полное превосходство и контроль над ситуацией висели в воздухе так плотно, что их можно было нарезать ножом.
— Давай, Коробьин, включай соображалку и принимай решение… Другого шанса вылезти из этой задницы у тебя уже не будет.
Он молча гипнотизировал меня взглядом ещё секунд десять, пытался судорожно переварить сказанное и найти хоть какую-то лазейку.
— Мы… мы подумаем, — наконец хрипло выдавил из себя Коробьин, хотя по его глазам было видно, что решение на самом деле он уже принял.
Оценщик резко поднялся из-за стола, нервным движением одёрнул свой пиджак, который сейчас выглядел помятым и потерявшим прежний лоск, и на негнущихся ногах направился к выходу. Пафнутьев тут же засеменил следом за старшим коллегой, по дороге дважды затравленно оглянувшись на магические наручники, лежавшие на столе.
Тяжёлая дубовая дверь за ними захлопнулась.
Ну что ж… С этими получилось даже проще, чем я ожидал. Теперь надо обработать главного зачинщика этой клоунады.
Эраст примчался в полном бешенстве и без малейшего намёка на хладнокровие.
Из коридора донеслись тяжёлые, чересчур быстрые и злые шаги. Где-то в отдалении гулко хлопнула проходная дверь, после чего растерянный дежурный попытался остановить гостя своим испуганным лепетом: «Эраст Аполлонович, вам туда категорически нельзя…».
Естественно, мажор эти предупреждения пропустил мимо ушей. Дверь допросной ахнула от мощного удара ноги, со звонким треском отскочила от каменной стены, и на пороге возник сам младший Обухов.
Вид у него был откровенно паршивый. На перекошенном от ярости и мертвенно-бледном лице выделялись покрасневшие, воспалённые глаза, выдававшие человека, который всю ночь беспросветно пил и так и не сомкнул глаз. Дорогой бархатный плащ он набросил впопыхах прямо поверх мятой домашней рубахи, словно второпях выскочил из дома.
За его спиной в узком полутёмном коридоре тревожно переминались с ноги на ногу двое здоровенных, быковатых охранников, наряженных в мундиры с шитым золотом гербом рода Обуховых. Мужики были явно не в своей тарелке, понимая всю глупость происходящего, однако внутрь допросной Эраст всё же ввалился в полном одиночестве. Он хотел казаться грозным хозяином положения, а потому решил расправиться со мной без помощи своей свиты.
— Ты, — выдавил из себя Эраст, сходу ткнув в мою сторону дрожащим, усыпанным перстнями пальцем.
Голос его от захлестнувшей обиды и бешенства срывался на визгливый фальцет, абсолютно не вяжущийся с образом опасного аристократа.
— Я, — спокойно и без единой эмоции согласился я, кивнув на пустующий стул напротив. — Присаживайся. Разговор явно будет долгим.
Усаживаться он не стал. Вместо этого младший Обухов принялся суетливо и хаотично метаться по тесной комнатушке. Он прошёлся от двери к стене два раза туда и обратно, очень сильно напоминая растерянного дикого зверя, попавшего в непривычную клетку. Наконец, не найдя себе места, он резко остановился прямо напротив меня и со всей силы упёрся сжатыми кулаками в столешницу, пытаясь хоть так придать себе уверенности.
—