НеТёмный 10 - Александр Изотов

— Моё!

— Брат-лиственник, мы обязаны его спасти! Это знак! — запричитала вестница наивности в другой моей руке.

— Какой, на хрен, зна-а-А-А-А…?!!! — я не успел договорить, потому что вдруг провалился вниз. Полыхнули вокруг языки огня — оказалось, это в одном месте доски прогорели, и мы просто рухнули под арену.

К счастью, приземлился я довольно ловко, на ноги. И даже страдалец, вцепившийся в топор, умудрился не расшибиться. Хотя теперь он, наверное, везунчик…

После солнечной улицы здесь оказался кромешный мрак, да и крики трибун резко заглохли, снова превратившись в гул.

— Где мы? — послышалось от доходяги, вцепившегося в топор. Я только-только рассмотрел, что это какой-то лысый, худющий, но довольно длинный парнишка… При этом совершенно чернокожий! И что он делает на крайнем севере⁈

— Не мы, а… эээ… мы!!! Отцепись уже! — я снова тряхнул топором, пытаясь смахнуть парня, но тот так и не разжал пальцы.

— Не-е-ет, бросс! — пролепетал тот, — Я жить хочу! Не отпущу!

— Дурень, — прорычал я, думая, что бы мне с ним сделать, но совсем рядом хрустнули прогоревшие доски. И к нам в лабиринт провалилось сразу двое парящих волков. Один из них, кажется, был тот самый кривомордый Антошка! Который, наевшись магов, даже слегка подрос.

— Да смердящий ты свет! — выругался и я понёсся по коридорам, таща с собой лиственницу и гладитора, не желающего отпускать мой топор.

Да уж, где-где, а в такой пещере я ещё не был. Чтобы вокруг грубые каменные стены, как и положено, но потолок над нами идеально ровный и гудящий, да ещё сыплющий пылью и чадящий дымом.

Через пару поворотов на нас сверху свалился какой-то орущий узник — тоже не выдержали прогоревшие доски — но его прямо в полёте перехватила за голову морозная пасть и утянула наверх. Зато остался лежать на полу ещё один горящий топор.

Растерявшись, я посмотрел на топор в своей руке… покосился на прицепившегося к нему чернокожего… Но тут нас нагнал Антошка.

Ледяной кривомордый волк, вылетев из-за поворота, тут же ринулся в атаку, но его толкнула моя мощная стена из огня и воздуха. Чудовище отбросило в стену и размозжило бы об неё, но стена вдруг не выдержала, разлетевшись на осколки. Да ещё рухнула часть потолка, потерявшая опору.

— Да твою ж Бездну! — я выругался, разжав пальцы, когда рукоять топора вдруг стала раскалённой.

Доходяга, став единственным обладателем топора, сначала с радостью отскочил, а потом тоже с криком отбросил оружие и задул на обожжённые пальцы. И наш топор, и тот, что свалился через дыру в потолке — оба задымились, а потом вспыхнули ярким пламенем, словно костёр.

Сверху, кроме гула зрителей, добавились крики гладиаторов — кто-то упрямый, кто не желал выкидывать оружие, явно потерял в этом пламени руки.

По Лабиринту пополз дым, и его становилось всё больше. Одновременно с этим послышался странный повторяющийся стук, который всё больше стал напоминать шум редкого дождя. Что-то било по дощатому потолку, и это что-то…

Прямо надо мной доски пробила стрела, но я перехватил её в последний момент. Доходяга с лиственницей удивлённо уставились на горящий пернатый снаряд, который я держал у своего лица.

— Быстро, под ту стену! — я ткнул пальцем в сторону, где одна из стен была корявой и нависала так, что образовывала естественное укрытие. По крайней мере, по тех пор, если не начнут стрелять с другой стороны.

Лея и чернокожий парень оказались туговаты на подъём, и я, недолго думая, бесцеремонно толкнул обоих воздушной стеной. Бедняг приложило об стенку, а в то место, где они только что сидели, как раз воткнулись два болта. Воткнулись, пробив перед этим крышу.

Я мигом оказался возле спутников, тоже пытаясь сильнее вжаться в стенку. Громадного бросса эта ниша прятала плохо, и мне оставалось только ругаться. Ну и молиться Древу, конечно же.

Просто эти стрелы я остановить не мог — это была та самая магия, которая легко прошивала мой огненный щит. А дождь из стрел продолжался, и некоторые сыпали обугленными щепками прямо мне в лицо, пробивая щит над моей головой.

— Разверзнется небо Кумотана, и будет град огненных камней… — зашептал вдруг чернокожий.

Я развернулся к долговязому парню и стиснул ему плечо так, что тот охнул.

— Что ты сказал? Ты из Кумотана⁈

Не знаю, почему это меня так удивило, но всё же… Теперь понятно, почему у парня такой необычный для холодного севера цвет кожи.

— Да, я — сын священных песков! Правнук великих праотцов, кровь от крови Великого Кумо! — едва шевеля разбитыми губами, но с гордостью прошептал чернокожий.

Говорил он с заметным акцентом, но довольно хорошо. Не как несчастный, случайно попавший в Троецарии в темницу, а будто бы прилежно учил язык и готовился к этому путешествию.

— В вашем Кумотане есть Храм Лиственного Света? — тут же спросил я.

Лея сразу возмутилась:

— Лиственная вера не приемлет храмов! Наша вера, как ветер, колышущий листья — она всегда движется с нами по дорогам Троецарии. Она, как тень от солнца, движется вместе с ним от рассвета до заката! Она, как луна на ночном…

Я тут же приложил лиственнице ладонь ко рту, заставив ту возмущённо замолчать. А кумотанец вдруг кивнул:

— То, что ты называешь Храмом Лиственного Света… В пустыне есть место, где Великий Кумо, изнывая от жажды и солнца, обнаружил священную тень. Путники говорят, что в том месте появляется храм, но это лишь мираж.

— Ну, главное, что появляется, — усмехнулся я, — А кто такой этот ваш Вели…

Договорить я не успел. Потому что зашевелилась груда обломков, в которой до этого исчез ледяной волк Антошка. Вот он вылез, стряхивая с белоснежной парящей шкуры камни и пыль… Свирепо зарычал, узрев нас, и пригнулся, приготовившись к атаке.

Но тут потолок прошибло сразу несколько арбалетных болтов, которые прошили монстра насквозь, и парящий волк перестал быть. Дёрнувшись, он подарил нам последний рык и, осев на землю, осыпался снегом и инеем. Признаться, мне даже стало его немного жалко — расстреляли Антошку из арбалета, хотя этот парящий волк был достоин погибнуть в честной схватке.

Где-то за стеной послышался грохот. Из-за поворота к нам принесло волной дым и пыль… Это падал сгоревший потолок. Горящая арена сама