НеТёмный 10 - Александр Изотов

— Они помогают нам? — наивно спросила Лея, глядя на то, как рядом продолжают втыкаться арбалетные болты.

Я лишь усмехнулся.

— Нет, они просто убивают всех, — сказал я, — Игрища у царя Стояна, видимо, пошли совсем не по плану.

Тут я испытал некоторое удовлетворение. Во всяком случае, в этом точно Малуш не виноват… Не я же приволок на арену таких слабых гладиаторов и таких сильных магических зверей? Вот если б тут все были броссы, как я, мы бы из этих парящих уже снеговиков налепили.

Магия не прощает пренебрежения. Царь Стоян решил, что приручил магию, что все стихии ему подвластны… И вот результат.

Кстати, а может быть так, что, когда я стал использовать магию, стражники на трибунах почуяли мою силу? Может, поэтому и началась паника у царя Стояна и его лучников, когда они поняли, что внизу скрывается необыкновенно мощный маг.

Правда, я ещё не высвобождал силу до конца… Всё же непроизвольно стараюсь сдерживаться. Да и навряд ли они могут что-то почуять в таком нагромождении артефактов, которыми прикрыт Лабиринт.

Град из стрел вдруг резко закончился, и меня даже слегка придавило тишиной, когда потолок перестал грохотать. Но сверху донёсся рёв трибун. Нет, не рёв, это крики ужаса! Что-то тут не так…

Потолок заскрипел и обвалился как раз перед нами и над нами, так что мне пришлось оттолкнуть обломки воздушным кулаком. Дым на мгновение развеялся, и мы вдруг увидели, как далеко впереди по трибунам мечется толпа — один из парящих волков каким-то образом допрыгнул до нижнего яруса и понёсся между рядов, разрывая зрителей. А град стрел теперь сыпался в его сторону…

Причём, судя по тому, как падали подкошенные зрители, было ясно, что лучники особо не разбирали, куда палить. И ещё большой вопрос, кто больше погубил народу — зверь или стрелки. Да-а-а, эти игрища хладоградцы запомнят надолго!

Зверя всё-таки подкосили стрелами, и он, рухнув, покатился по скамьям вниз. Покатился и рассыпался инеем, припорошив снегом десятки тел, лежащих на трибуне.

Судя по приглушённым крикам и по тому, что лучники стали палить на другую, невидимую нам сторону Лабиринта — это был не единственный парящий волк, вырвавшийся с арены. Небо слегка потемнело от облака стрел, перелетавшего на противоположную сторону, но тут дым снова заволок лабиринт.

Стоять здесь и ждать, кто и кого одолеет, было глупо. Надо было что-то делать, и я, подхватив Лею, двинулся вперёд. И, прошаркав пару шагов, обнаружил, что за мой сапог уцепились чёрные пальцы.

— Пусти, — рыкнул я, но кумотанец вытаращился на меня глазами, необычайно белыми на чёрном лице, и замотал головой. Мол, нет!

Пока я раздумывал, нужен ли мне этот житель далёкой жаркой страны, и каков у меня шанс погибнуть из-за излишнего милосердия, моего слуха коснулся какой-то особый гул… При этом и моя магическая аура колыхнулась, будто бы в Лабиринте творилась какая-то особая магия.

Чернокожий вздрогнул, тоже услышав это, и сразу вскочил. Испуганно пролепетал:

— Нам надо бежать! Это Гнев Земли!

И метнулся прочь, позабыв про меня — он-то никаким милосердием не страдал. Но споткнулся об обугленные доски, кувыркнулся и воткнулся лбом в край каменной стены. Да там и сполз безвольным мешком. Выругавшись, я подскочил к нему, подхватил другой рукой и встряхнул:

— Эй!

У парня лоб был залит кровью, и я подумал было, что он всё, отбросил копыта. Но нет, доходяга что-то забормотал, двигая руками и ногами, будто уплывал от какой-то опасности.

Смердящий свет! Да в Бездну всю эту арену и царя этого, Стоян который!!!

Перехватив получше кумотанца и лиственницу, я побежал, петляя по проходам лабиринта, заволоченного дымом. Всюду валялись доски и опорные балки, всё это щетинилось гвоздями и языками огня — теперь встретить уцелевший потолок было почти невозможно.

Повсюду валялись тела павших гладиаторов, многие были разорваны, но из дыма на меня пару раз выскакивали ошалевшие бедолаги. Вооружённые палками, они сразу замахивались, но лёгкий взмах воздушного кулака — и агрессоры улетали в дым. Кому-то везло, и их спина встречала кучу обугленных горящих досок, а кто-то проверял на крепость каменную стену.

Угрызений совести я не испытывал, но для собственного успокоения сказал сам себе, что если вдруг из дыма выскочит кто-то, кто с улыбкой протянет мне руку и скажет: «Я с миром, бросс!» — того я атаковать не буду, честное слово. Просто тут никто не улыбался, а все сразу замахивались дубинками — значит, сами виноваты.

Чувство опасности и странный гул всё больше били мне в спину. Такое чувство, будто что-то уничтожало лабиринт вместе со всеми его обитателями, магическими и не очень.

— Эй!!! — я встряхнул кумотанца, — Что это⁈

— Г… гнев…

— Да я понял, что гнев! Что за гнев, сожри тебя Бездна⁈

— Ла… лава!

Я продолжал бежать, расплывшись в дурацкой счастливой улыбке. Лава, значит… Которой просто заливают проходы лабиринта.

Ну, только раскалённой лавы мне и не хватало на этом промозглом севере!!! И всё же, в этих холодных землях не так уж и плохо погибнуть в раскалённой магме — всяко перед смертью как минимум согреешься.

Правда, я особо-то и не замёрз. Наоборот, пот лил с меня градом, пока я петлял по лабиринту. Неожиданно меня чуть не развернуло, и кумотанец взвизгнул от боли… Я обернулся, думая, что пропустил какую-то опасность, но нет — оказалось, кумотанец уцепился своими цепкими пальцами за угол какой-то стены и даже вывихнул руку, но не отпустил.

— Ту… туда! — парень показал пальцем.

Я не стал спорить с парнем, момент был не тот. Лишь послушно припустил по новому проходу, хотя опасность теперь лучилась сбоку. Вполне возможно, что где-то за той стеной, вдоль которой мы бежим, уже плещется лава. И, быть может, как раз сейчас она ещё и плеснётся сверху…

Тугая волна магмы хлынула сбоку, из узкого прохода, мимо которого мы пробегали. Я в последний момент окутал нас «огненным яйцом», которое изящно проскользило по потоку, и спустя пару мгновений мои ноги снова коснулись твёрдой и пока ещё не раскалённой земли. Лава бурлила уже позади, нагоняя нас.

Через миг мы из узкого прохода неожиданно выскочили на простоную круглую