Дракон и его полупрозрачная проблема - Маргарита Дюжева
И, не став дожидаться продолжения, ушла. Хотя так и подмывало остаться и продолжить разговор, но здравый смысл подсказывал, что это бесполезно. При жизни Ванессу считали недалекой, ни на что не способной девочкой, мнением которой можно пренебречь, и моего нынешнего красноречия не хватит, чтобы преломить ситуацию в свою пользу.
Надо с этим что-то делать.
С родственниками все понятно. Там всем мачеха хороводит, и падчерица для нее как красный флаг на ветру. Раздражает, занимает место, мешает счастливой жизни.
Отец ведомый. По воспоминаниям Винни он всегда был излишне мягким и податливым, и Руфина вила из него веревки. В его защиту надо сказать, что Ванессу он искренне любил, баловал, но как часто это бывает, появление второй жены — деловой и наглой — сместило приоритеты, и отстоять статус дочери от первого брака он не смог.
Жаль, конечно. Жаль.
Винни, наверняка, страдала от этого. Меня же больше волновало, как избежать принудительной ссылки и затворничества в обители для прокаженных. Уверена, Аркадис продолжит давить, напирая на тот факт, что меня надо изолировать ради всеобщего блага, а Руфина будет его в этом поддерживать и за дверями спальни нашептывать папеньке «единственно верный путь».
Должен же быть хоть кто-то в окружении Ванессы, к кому можно обратиться за помощью?
Первым на ум пришел жених — высокий, статный красавец-блондин Брендон, с такими голубыми глазами, что даже весеннее небо позавидовало бы их глубине.
Но не успела я проникнуться, как вспомнила, что он расторгнул помолвку, после того как поползли слухи о моем недуге. Томный юноша оказался не таким уж прекрасным, раз его любовь дрогнула перед обстоятельствами. Ну и ладно. Я уже не в том возрасте чтобы падать в обморок от красивых глаз.
Кто еще?
Родственники? Вроде тетка была по линии матери, но мы давно не общались, потому что у них с Руфиной не сложились отношения. Так что вряд ли она обрадуется, если я заявлюсь к ней на порог вся такая наполовину прозрачная.
И тут вспышкой пришло очередное воспоминание.
Сандра!
Подруга Ванессы! Единственный человек, который от нее не отвернулся и продолжил общение несмотря ни на что. Пусть лично мы видеться не могли — мне было запрещено не только выходить на улицу, но и гостей к себе приглашать, но письмами обменивались регулярно.
Винни рассказывала о том, как тяжко живется на карантине, как ей страшно и обидно, а Сандра поддерживала. Писала теплые слова, от которых слезы на глаза наворачивались, жалела. Предлагала помощь.
Раньше Ванесса отказывалась, боясь доставить неудобство, но теперь время скромности прошло. Пора действовать, пока меня не взяли под белы рученьки, не увезли к черту на куличики и не заперли в каменном склепе, насквозь пропахшем едкими благовониями.
Поэтому вернувшись в комнату я выпроводила непривычно присмиревшую Эмму под предлогом, что мне нужно пострадать в гордом одиночестве, пустить слезу и пожалеть саму себя.
Горестно охая, она ушла, а я, заперев дверь, бросилась на поиски тайничка, в котором юная Винни хранила свои секреты.
Насколько я помнила, он находился в полу под кроватью. Пришлось изрядно там поползать, собирая пыль и паутину, но поиски завершились успехом. Я обнаружила половицу, которая на простук откликалась иначе чем остальные. Подковырнула ее и отодвинула. Внутри оказалась небольшая ниша, а в нише деревянная шкатулка с двумя резными ручками.
Я выбралась из-под кровати и, устроившись прямо на полу, принялась разбираться в чужих сокровищах.
Их было не так уж и много. Пяток изрядно потрепанных любовных записок от Брендона. Читанных-перечитанных, и судя по тому, как местами буквы размылись и расплылись, — обильно орошенных слезами. Красивый блокнот — кажется, дневник Ванессы, но его я решила отложить на потом, чтобы прочитать неспешно и въедливо, а не наскоком.
Еще в шкатулке обнаружилась стопочка писем от Сандры, разложенных по датам.
Я начала с самого старого, где подруга в панике спрашивает, что случилось, куда я пропала, почему меня не было на весеннем балу. Потом всякое разное. И сожаление, и ужас, и недоверие. И рекомендации каких-то незнакомых целителей, и предложение народных методов из разряда «выйди ночью голая на перекресток, проори три раза «кукареку» и все пройдет». Обычная девчачья переписка.
Практически в каждом письме Сандра предлагала помощь. Сбежать, спрятаться в глуши, уехать на острова. Много вариантов, по-юношески отчаянных и категоричных, но полных искреннего рвения и азарта.
Раньше бы я на такое никогда не решилась, но теперь — когда судьба подкинула второй шанс и в крови кипел тот самый азарт, приправленный жизненным опытом и уверенностью, что нигде не пропаду — почему бы и нет.
Лучше уж отправиться в путь, чем смиренно ждать, когда под благим предлогом отправят в темницу.
С поразительным хладнокровием я начала готовить к побегу. Нашла в шкафу серый кожаный рюкзак с широкими лямками и множеством кармашков. Положила туда смену одежды, Ванессин дневник, чтобы было, чем заняться на досуге.
Вытряхнула содержимое шкатулки с украшениями. Содержимое оказалось скудным, но если продать, то на первое время хватит. Да и я сама не из робкого десятка и работы не боюсь. Могу и в повара пойти, и в горничные, и на ферме трудиться. Так что не пропаду. Главное избежать заточения в обители.
Хотела отправить письмо с Эммой, чтобы предупредить подругу, но в последний момент передумала. Этот навозный жук Аркадис, мачеха… не удивлюсь, если за моей служанкой сейчас будут пристально следить. Чего доброго, отберут записку, и все — плакали мои планы на побег, а вот отъезд в обитель запросто может ускориться.