Дракон и его полупрозрачная проблема - Маргарита Дюжева
Отец сидел, мрачно постукивая пальцами по деревянному подлокотнику. Мачеха, прямая как свеча, кусала губы и надсадно дышала. Потом с претензией выпалила:
— Энтони! Я все понимаю, Ванесса — твоя любимая старшая дочь, наследница, но ты должен подумать и о других. Обо мне, о нашей младшей дочери, о себе в конце концов! Что будет если хворь перекинется на кого-то нас? Что станет с семьей? Ты хочешь, чтобы мы все исчезали?
Понятно. От мачехи помощи ждать не стоит.
— Ее примут в Безмолвной Обители, — продолжал гундосить Аркадис, — Выделят комнату, дадут уход. Обеспечат максимально достойное…
— Отхождение в мир иной? — спросила я, выходя из своего укрытия.
Меня распирало от гнева.
Этот бородатый червяк, получив отпор, решил зайти с другой стороны — повлиять на моего отца, чтобы тот запер «больную» дочь в унылой богадельне до конца дней. Убрать меня с глаз долой, как неудобное напоминание о своей врачебной несостоятельности.
Отец вздрогнул при моем появлении, мачеха села еще прямее, хотя казалось бы, что дальше уж некуда, а лекарь самым натуральным образом зашипел:
— Вот видите?! Я приказал ей сидеть в комнате, а она не слушает! Подозреваю, что хворь захватила разум…
— А я подозреваю, что вы как лекарь не справляетесь.
— Несси… — с укором сказал отец. Он всегда меня так называл. Ласково. Но сейчас через нежность, просачивалось отчаяние и тревога за своего ребенка. Он искренне любил Ванессу и, похоже, был единственным в этом доме, на кого я могла рассчитывать.
— Я хочу другого лекаря, отец.
После некоторой паузы, он тяжело вздохнул и сказал:
— Ты же знаешь, Аркадис уже много лет является нашим семейным лекарем.
— Семейный не значит лучший.
Бородатый тут же начал возмущаться:
— Я член гильдии лекарей! Я учился у магистров, в самой Цитадели! Я был в госпитале на границе…
— Очень за вас рада, — хмыкнула я, — но лучше поведайте нам, сколько невидимых ног вы вернули в этот мир? Ни одной? А сколько прозрачных пятен излечили? Тоже ни одного?
Он побагровел:
— Это сложный случай. Он требует серьезного и долгого разбирательства.
— Я сказала вам это в комнате при закрытых дверях, скажу и здесь в присутствии свидетелей. Вы понятия не имеете что со мной, не знаете, как лечить и что будет дальше. И в обитель эту вашу несчастную хотите упечь по одной простой причине. Чтобы никто не увидел, что это ваше так называемое лечение бессмысленно.
— Несси, ты несправедлива, — тихо сказал отец.
У него под глазами залегли темные круги, уголки губ были опущены. Все в его виде кричало о том, что он неимоверно устал и отчаялся.
— Почему же? Скажи, какой смысл сидеть в темной комнате и дышать вонючими травками, если от этого нет пользы? Ты сам всегда говорил, что прогулки на свежем воздухе — основа здоровья! А теперь разрешил, чтобы меня запирали в духоте, темноте и кормили не пойми чем?
— Аркадис сказал…
— Откуда ему знать, что так правильно? Чем мрачное заточение, уныние и отсутствие банальной радости от нормальной еды может помочь восстановлению? Тут скорее свет не мил станет, и ляжешь, сложив руки на груди. Вы этого добиваетесь?
— Я уверен, скромность, воздержание и отказ от излишеств — это лучший путь к выздоровлению.
Чем больше я смотрела на этого бородатого червяка, тем сильнее крепла уверенность в том, что он не то, что не знает, как меня лечить, но и попросту не заинтересован в этом!
— Я хочу услышать мнения других лекарей!
— Никто не хочет больше с тобой связываться, — всплеснула руками Руфина, впервые вмешавшись в разговор с момента моего появления, — никто подходить к тебе даже не хочет! Лучше бы спасибо сказала, что хоть кто-то согласился.
— Уверена, есть и другие.
— Думаешь, мы не искали? — усмехнулась она, — не посылали письма в лечебницы? В цитадели? Как видишь, очередь из лекарей к нашему дому не выстроилась. Желающих связываться с этой напастью нет. Так что прекращай быть эгоисткой и подумай, наконец, о других! О сестре, о родителях! Ты вообще представляешь, что о нас из-за тебя говорят соседи? Как шушукаются за нашими спинами!
— Я поняла. Вам всем просто хочется отправить меня подальше. С глаз долой из сердца вон, — я досадливо покачала головой, — вам, многоуважаемый лекарь Аркадис, чтобы скрыть собственную беспомощность и невозможность повлиять на процесс исчезновения. А вам, дорогие родители, чтобы не позориться перед соседями.
Мачеха при этих словах поджала губы и вздернула свой острый нос, а отец ожидаемо покраснел.
— Несс, ты не права.
— Права. И ты это прекрасно знаешь. Может, тебя самого мое присутствие и не угнетает, но по ночам тебе нашептывают, что надо убрать проблему подальше. Конечно же, из благих побуждений.
— Да как тебе не стыдно? — прошипела Руфина.
— А вот так маменька. Вот так, — круто развернувшись, я пошагала прочь. На пороге остановилась и, глянув через плечо, твердо произнесла: — Я не поеду в обитель. Даже если вы попытаетесь отвезти туда силой. Сбегу! И вашего драгоценного лекаря к себе больше не подпущу. Если посмеет сунуться — пусть пеняет