Водяной 9 - Константин Паули

Я не стал упоминать о том, что под конец разговора дядя Миша вконец разворчался и практически прогнал меня.

— Ладно, с моей частью всё понятно, — я повернулся к ней, вглядываясь в её красивое лицо. — А что у тебя? Какой улов по садам?

— Работники не видели абсолютно ничего странного. Никаких потусторонних явлений, ни малейших признаков магии, — Василиса пожала плечами. — Всё было спокойно, можно сказать, даже слишком ровно. Олеся тут бывала часто. Она официально оформлена на полставки разнорабочей и, представь себе, честно таскала спиленные ветки, грузила мусор, убирала аллеи. Вкалывала наравне со всеми, хотя ни для кого не секрет, что она дочь хозяйки. Предубеждения к ней в бригаде не было, врагов нажить не успела, в основном держалась особняком. И да, среди местных работников Двоедушников я не обнаружила. А то думала, вдруг кто-то из своих позавидовал девчонке и… того. Но нет, всё чисто.

— А они слышали, как Тамара с Олесей ругались? — зацепился я за деталь, про которую чуть было не забыл. — Дядя Миша говорил, что они скандалили прямо тут, в садах. А работяги подтверждают?

— Намекаешь, что старик врёт? — она вскинула брови. — Так вот, могу тебя заверить — не врёт. Работники тоже всё прекрасно слышали. Но ты же понимаешь? Девушка-подросток с гиперактивной, властной матерью. Точных причин конфликта никто не знает, потому что дураков стоять над душой и греть уши, когда разъярённая владелица угодий орёт на всю округу, здесь нет. Но вопли были, это факт.

— В обе стороны? — уточнил я. — То есть Тамара орала, а Олеся просто стояла и обтекала? А то со слов Лешего ничего не понятно.

— Да я бы не сказала, что она молча это выслушивала. Там ещё большой вопрос, кто заводился первым, — Василиса глубоко вздохнула. — И, по-хорошему, если бы не этот её внезапный сон, их разборки нас бы вообще не касались. Чужая семья — потёмки. Тем более такая взрывоопасная тема, как отношения бунтующего подростка и матери, которая ко всему прочему недавно завела новый роман.

— Интересно… Короче говоря, с Тамары мы подозрений не снимаем? — сделал я вывод.

— Не снимаем, — твёрдо ответила Василиса. — А ещё, у нас появился новый подозреваемый.

— И кто он? Как выглядит? — я тут же встрепенулся.

— Погоди, давай по порядку, — она подняла руку, мягко останавливая мой порыв. — В ходе оперативно-розыскных… Короче, четверо садовников практически в один голос заявили, что видели Олесю в самой дальней части садов. И не одну, а с каким-то парнем, с гитарой. Предполагают, что он ей играл и пел.

— Предполагают? — я задумался над этим словом.

— Именно. Самой музыки никто не слышал, — кивнула она. — Был конец рабочего дня, рабочие уже собирали инструмент и расходились, поэтому к той части садов никто не приближался. Кстати, «та» часть — это как раз место, где её и обнаружили. Возле того самого гамака. Как выяснилось, его ещё в начале сезона повесил техник Гиреев. Он уволился пару недель назад, а место для отдыха осталось. Получается, Олеся и этот наш… лесной Фавн с гитарой просто воспользовались готовой уединённой локацией.

— А внешность? Как он выглядел? — внутри шевельнулась надежда. В этом деле, где до сих пор совершенно не за что было ухватиться, наконец-то появилась ниточка. Пусть пока не «подозреваемый», но как минимум ключевой свидетель. Классический киношный детектив учит: ищи того, с кем жертву видели в последний раз.

— А вот тут всё сложно, — она тяжело вздохнула. — Я крутила показания свидетелей и так, и эдак, но толку мало. Всё сходятся только в одном: парень точно не из коллектива «Колдухинских садов», не один из студентов, что на подработках. Четверо это уверенно подтверждают. Всё, что мы знаем, это то, что он очень молодой.

— Это сокращает круг, — подхватил я её мысль. — Но раз ты не начала с описания лица, значит, мы понятия не имеем, кто он такой? Может, кто-то из школы? Её одноклассник?

— Вполне мог быть, но давай пока без поспешных выводов, — спокойно отрезала она. — Вот всё, что у нас есть: гитара, тёмные волосы средней длины, средний рост, молодой. Видели его исключительно со спины. Шли они рядом, о чём-то увлечённо говорили, но за руки не держались. Голосов никто не разобрал. Из ярких примет только красная рубашка. Однотонная, без всяких принтов и рисунков. Никого в посёлке не припомнишь в такой рубашке?

Я отрицательно покачал головой.

— Красную рубашку может нацепить кто угодно, — хмыкнул я. — А вот гитара — это уже деталь нетривиальная. Слушай, чего нам гадать по кругам на воде? Давай просто спросим Тамару. Она-то наверняка в курсе, с кем гуляет её дочь. Мы только опишем парня, а она наверняка сходу скажет: «А, ну это Серёжа» или там «какой-нибудь Владик». К своему стыду, в отличие от всеведущих местных бабок, я колдухинскую молодёжь, особенно школьников, не особо знаю ни по именам, ни в лицо. А под эти скудные приметы подходит как двадцатипятилетний парень, так и четырнадцатилетний подросток. Кстати, сколько Олесе?

— Семнадцать, осенью в одиннадцатый класс идёт, — без заминки ответила Василиса.

— Понял. Значит, предлагаю прокатиться до нашей доброй старой бабушки с котиком и избушкой?

— Ты только при самой Ядвиге слово «бабушка» не брякни, — усмехнулась Василиса. — Она тебя ломтями порежет.

— Хорошо-хорошо, учту.

Выдвинулись мы на двух машинах. Сады вплотную примыкали друг к другу, и, хотя нам пришлось сделать крюк, прямую грунтовку Тамара повелела снести, очень скоро мы уже парковались у ботанической станции.

Надо отдать должное, за те месяцы, что Ядвига полноправно владела этим местом, оно изменилось до неузнаваемости. Раньше станция представляла собой мрачную чащу колючих кустов, в центре которых, словно уродливый прыщ на теле, торчал заброшенный домик. Теперь же всё это превратилось в залитый солнцем, цветущий сад.

Деревья выстроились в геометрически безупречные ряды, я сильно подозреваю, что Леший просто потихоньку передвинул их своей волшбой. Кроны были аккуратно подрезаны, между деревьями вились чистые дорожки, а земля была укрыта сплошным ковром изумрудной травы. На ровных грядках пестрели незнакомые мне, но буйно цветущие растения.