Водяной 9 - Константин Паули

— Выходит, магию сняло традиционное сказочное средство? — я задумчиво провёл ладонью по лбу. — Вот только у Олеси не было никакой великой любви, чтобы ей запрещали замуж выходить или, наоборот, заставляли.

— Не скажи, Вадим, ох, не скажи. Они с мамкой в последнее время шибко ругались, покрикивали друг на друга так, что издаля было слышно. А уж из-за чего они ругались, пёс его знает. Может, как раз из-за любви.

— Так, ладно. Спасибо за познавательную историю, — я решил сменить тему. — Но, вообще-то, я ещё хотел спросить о другом… Михаил Анатольевич?

— Ась?

— Вы тут давно живёте. Не наблюдали в прошлом нашего посёлка похожие происшествия? Чтобы человек вот так раз и уснул беспробудно?

Леший тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как его утомляет современная суета.

— Во-первых, вы все вечно спешите. Куда торопитесь? Ну сколько она спит? День, два. В былые времена народ, бывалоча, и подольше храпака давал. Вон, говорят, Илья Муромец тридцать три года на печи пролежал.

— Так, он лежал, парализованный был, а не спал. Это, вообще-то, разные вещи, — засопел я. — Было или не было?

— Не было, Вадим, — отрезал Леший. — Если ты себе нафантазировал, что сады прокляты и девка случайно наступила на какую-то порчу, то охолонь. Знай, Ядвига с Василисой там всё вокруг гамака того чуть ли не с лупой облазили. Нет там никакого артефакта. И проклятия тоже нет. Я тут целыми днями, каждую травинку знаю, я бы первый заметил. Да и ты сам… Ты же вроде как Хозяин земли. Вот сам себе и ответь, есть в твоём Колдухине проклятие или нет?

— Раньше здесь была скверна… Ну, осквернение. Мы его совместными усилиями вроде как вычистили, землю успокоили, — осторожно начал рассуждать я, боясь утверждать что-то наверняка. — Но это ведь совсем не проклятие земли.

— Настоящее проклятие земли, Вадим, чувствовалось бы постоянно и било бы по людям то там, то сям, — отозвался Леший. — А здесь мы имеем единичный случай.

— Потому и копаюсь в прошлом, дядя Миша, — вздохнул я. — Я правильно понял, что можно смело этот вариант отбрасывать? Вы поймите, мне больше не к кому идти. Остальные либо не такие долгожители, либо в Колдухине осели совсем недавно. Вы у нас самый что ни на есть главный краевед.

— Не нужно меня по десять раз переспрашивать в надежде, что я выдам другой ответ, Водяной! — рыкнул старик, теряя терпение. — Что за привычка дурацкая? Я тебе сказал русским языком и повторять больше не намерен: ни про какой волшебный сон в колдухинских землях мне не известно! Всё. Отстань, мне работать пора.

Он переложил бирки в карман и побрёл к следующему дереву, всем своим видом демонстрируя, что лимит слов на сегодня исчерпан, равно как и запас терпения.

Я помахал его широкой, сутулой спине. Скорее по инерции, чем из вежливости, Леший явно не нуждался в соблюдении светского этикета. Развернувшись, я зашагал вглубь сада.

Сквозь листву вскоре блеснул знакомый силуэт полицейской машины. Её владелица, Василиса, медленно брела к ней по аллее, глубоко погрузившись в свои мысли. Судя по её сосредоточенному виду, она только что закончила «бомбить» расспросами работников сада и теперь обдумывала услышанное.

Изначально я планировал вернуться к своему автомобилю, но резко сменил траекторию. Двигаясь между деревьями наперерез, я оказался у полицейской машины первым. Дверца ожидаемо была не заперта, и я бесшумно скользнул на пассажирское сиденье, успев комфортно устроиться там за пару мгновений до того, как Василиса подошла к капоту.

Она открыла дверь, привычным движением опустилась на водительское кресло и, подняв глаза, вздрогнула, обнаружив меня рядом.

— Привет, — выдохнула она, и на её лице вспыхнула тёплая, искренняя улыбка.

Однако она тут же снова стала серьёзной, собранным участковым при исполнении.

— Ну как? Допросил дядю Мишу?

— Что сразу «допросил»? Я же не Инквизиция, — усмехнулся я. — Просто поговорили.

— И каков результат? — она повернулась ко мне, внимательно глядя в глаза. — Рассказал он что-нибудь интересное?

— Ну, для начала, он абсолютно уверен, что никакого проклятия земли здесь нет, — я откинулся на спинку пассажирского сиденья. — Никакого местного фактора или скрытой магической мины, на которую Олеся могла случайно наступить и впасть в кому.

— Я тоже ничего подобного не чувствую, — задумчиво кивнула Василиса. — Хотя это бы многое объясняло. Сады годами стояли заброшенными, а теперь мы развернули тут бурную деятельность. Вполне могли что-то потревожить или нечаянно пробудить.

— Но мы с тобой оба никакого враждебного «нечто» не улавливаем. То же самое касается Лешего, — я начал загибать пальцы. — И Мегалит молчит, а Ядвига?

— И у неё пусто, — Василиса вздохнула. — Не нашла ни артефакта класса «проклятое веретено», ни малейших остаточных следов ритуала.

Я загнул ещё один палец.

— Плюс история с нашим Мегалитом. Он тогда чётко указывал на осквернение, которое было снято. И камень, и сама земля исцелились. В этой истории просто нет места проклятию самих садов.

— А Мария Антоновна? — спросила Василиса.

— И Мария Антоновна, наш живой носитель местной памяти, ничего подобного не припоминает. Да, говорит, бывало, в страду люди падали от усталости и отрубались прямо в поле. Но они спали сутки, а потом сами приходили в себя. Это совершенно не то.

— Не то, — согласилась она.

— Значит, мы можем смело исключать проклятие местности и ожившую легенду, верно?

Василиса молча кивнула, задумчиво глядя на деревья, сквозь лобовое стекло.

— Леший хоть что-то полезное рассказал?

— Ага, легенду двухсотлетней давности, — я усмехнулся. — Не шибко достоверную. Скорее всего, это просто красивая байка, которую народ сам же и сочинил, чтобы как-то объяснить, с чего вдруг суровый губернатор выдал свою дочь за нищего творческого интеллигента. Судя по его сбивчивому описанию, там фигурировало проклятое веретено или нечто в этом духе, а чары снялись классическим поцелуем истинной любви.

— Прямо классика из сказок, — хмыкнула Василиса, слегка барабаня пальцами по рулю. — И где это произошло? Далеко отсюда?

Я пожал плечами.

— Во времена Александра Первого Краснодарского края как отдельного региона ещё не было. Так что это точно случилось где-то очень далеко от здешних мест. Короче говоря, эта