Водяной 9 - Константин Паули

— Итак, Олеся взрослеет, её магический потенциал растёт и входит в силу, — повторила слова Тамары Василиса. — Поскольку мать ты ответственная, твои дети с младых лет в курсе своей необычной природы. И какими именно способностями воздействия на мужчин они будут обладать, тоже наверняка понимают. Как и риски, последствия и побочные эффекты. Ты же проводила с ней такие беседы?

— Проводила, — заметно сбавив тон, буркнула Тамара. — Ты к чему клонишь? Что это всё моя вина?

— Я клоню лишь к одному, — с ангельским терпением продолжила Василиса. — Из её взросления и того факта, что она, как юный Двоедушник, способна вскружить мужчине голову, ну никак не вытекает то, что она сейчас лежит в глубоком сне с признаками кататонического ступора. Центральная нервная система на внешние раздражители не реагирует, хотя зрачковый рефлекс в норме. При чём тут, пёс побери, Марина?

— Понимаете, дело в том, что Олеся флиртовала с Сергеем, мужем вот этой вот, — затараторила Тамара, тыча пальцем в сторону пещеры. — То есть, я хочу сказать… Она же совсем девочка, она ни в чём не виновата! Да и вообще, виноват, наверное, он. Строил ей глазки и всё такое. Коварный соблазнитель!

— Ещё раз. И медленнее, — оборвала причитания Кикиморы Василиса. Голос её звучал сурово, но ровно. — Когда это было?

— Пару дней назад.

— Где? — участковая чуть нахмурилась. — С твоих слов, Сергей, это муж Марины, верно? Он же целыми днями на заводе, потом у Марины на пляже. Иногда они гуляют за ручку, я сама видела. Где Олеся ухитрилась с ним, как ты выражаешься, флиртовать?

Василиса скосила на меня выразительный взгляд, в котором совершенно отчётливо читалось: «И когда вы, кобели, всё успеваете?»

— У нас же «Пятёрочка» открылась, — бросила Кикимора, будто это всё объясняло.

— Ну. И? Прямо в «Пятёрочке»?

— Если точнее, то в аптеке, которая там же, при магазине. Не помню, как она называется, — рассеянно пробормотала Тамара, отводя глаза.

— Название аптеки неважно, я поняла, о чём ты, — махнула рукой Василиса.

Сейчас голос участковой был спокойный и уверенный, он действовал как луч света, прорезающий хаос в голове Тамары. Не сразу, конечно, но гипнотически ровный тон делал своё дело. Тамара всё ещё часто дышала, в этом дыхании ещё чувствовался бушующий адреналин.

— У нас одна-единственная аптека в посёлке, — продолжала Василиса мягче, но с той же чёткой дикцией. — Баба Нина ещё в день открытия говорила, что это первое хорошее дело Павла Семёновича за всё время его работы, — она улыбнулась уголком губ. — Значит, Сергей и Олеся пересеклись в аптеке и, как ты утверждаешь, оказывали друг другу знаки внимания?

— Ну да, так и было, — кивнула Тамара, её взгляд заметался.

— А ты-то откуда это знаешь? — Василиса резко сменила тональность. Голос стал жёстче. — Ты была рядом? А если была, так какого рожна её не остановила? Ты же прекрасно понимаешь, что Сергей просто человек. Против чар Двоедушников он абсолютно бессилен!

— Да не было меня там! — Тамара перешла на оправдывающийся тон. — Не было! Я просто нашла в её карманах чеки из аптеки и коробок с сорванной этикеткой, с какой-то ерундой внутри. Испугалась до смерти, подумала, что она наркоту покупает!

Я молчал, стоя чуть в стороне, и уже начинал жалеть, что мы не подготовились к долгим разговорам в Нави, сейчас бы респираторы совсем не помешали. Дышать становилось уже неприятно. Но уходить пока нельзя. Мы должны были понять, что всё-таки произошло.

— Ни в аптеке, ни вообще где бы то ни было в пределах Колдухина эта дрянь не продаётся, — отрезала Василиса менторским тоном. — Я за этим слежу!

— Ну да, я это поняла. Правда, уже после того, как двадцать минут на неё орала, — виновато вздохнула Тамара, опуская глаза. — Немного переборщила, совсем чуть-чуть… Но я же мать, поймите. В общем, пока суть да дело, она расплакалась, призналась, что заходила за аскорбинкой и рассказала, что видела в аптеке Сергея. Сказала, что он симпатичный… что ей безумно понравился.

— Понравился, и что дальше? Что она сделала? — продолжала напирать Василиса.

— Да ничего она не делала! — вскинулась Тамара. — Купила свои дурацкие аскорбинки, которые, как оказалось, вовсе не запрещённые вещества. А он ей глазки, видимо, строил! Заявила мне, что заведёт роман со взрослым мужчиной и уйдёт из дома к нему.

Мы с Василисой многозначительно переглянулись. Чужая душа, конечно, потёмки, но ранее Сергей не давал ни малейшего повода для подозрений в харассменте. Их отношения с Мариной были бурными, порой слишком эмоциональными, однако представить его в роли коварного совратителя… Тем более, Олеся не только была школьницей, но и выглядела соответствующе, худенькая, скромная. Словом, вырисовывающаяся картина казалась по меньшей мере нелогичной.

— Кто там ещё был в это время? — Василиса хладнокровно бомбила Тамару практическими вопросами, находящимися вне плоскости эмоции, домыслов и импульсивных реакции. Как-никак, она всё-таки оставалась полицейским.

— Не знаю… Ну, продавщица может подтвердить, которая в аптеке работает. Как там это слово, всегда забываю. Аптекарша, в общем. А был ли кто-то ещё… Не знаю, — поморщила нос Кикимора.

— Дальше, — тяжело вздохнула Василиса. — Давай на секунду допустим, что он и правда, как ты выражаешься, с ней заигрывал. Олеся применяла к нему магию?

— Сказала, что нет. Но она же несмышлёный подросток, запросто могла и соврать матери! Веры ей нет!

— Дочери веры нет, Марина утверждает, что ничего не было, сама ты своими глазами ничего не видела, — безжалостно констатировала Василиса. — Остаётся только твоя женская интуиция. Так? Прямо скажем, такое себе доказательство вины. И что, по-твоему, произошло? Марина разглядела отблеск грядущей измены в глазах своего Сергея, подкараулила Олесю в садах и каким-то образом её там заколдовала?

— Русалки обладают силой сверхъестественного пения! — горячо возразила Тамара. — В старину они могли погружать в волшебный сон целые экипажи кораблей! Конечно, это были маленькие корабли… По нашим меркам даже крошечные… но их магия, считай, сильна и безжалостна.

Мы с Василисой снова переглянулись. Утверждение о безжалостности, прозвучавшее из уст существа, которое буквально высасывает жизненную силу из собственных мужей, звучало гротескно.

— Слушай, Тамара, скажу тебе