Водяной 9 - Константин Паули
— Она сильная… Могла и унести, — неуверенно, сдавая позиции, протянула Тамара.
— Давай-ка вот что, — голос участковой стал мягче, но всё так же оставался серьёзным. — Ты сама-то сколько уже без сна? Сутки, наверное?
Кикимора обречённо кивнула.
— Дуй домой и ложись спать. Нормальным, обычным сном, — непререкаемо велела Василиса. — Версия про ревнивую Русалку — это, конечно, такое себе. Но мы с Вадимом обещаем её отработать.
Она вопросительно посмотрела на меня. Я кивнул и лёгким движением руки открыл небольшой мерцающий портал прямо на пляж.
Тамара как-то разом осунулась и сгорбилась. Внезапно на неё, словно тяжёлым грузом навалились все прожитые годы, а было ей, насколько я помнил, добрых две сотни лет, что сейчас резко контрастировало с её привычной внешностью на «тридцать плюс». С трудом переставляя ноги, Кикимора вышла в Явь.
Я закрыл портал и недовольно проворчал:
— В итоге про парня мы так ничего и не выяснили.
Василиса кивнула, но ничего не ответила. Не сговариваясь, мы направились к Марине, которая тем временем уже почти подошла к входу в пещеру Дракона.
* * *
— Красота-то какая… — заворожённо пробормотала она. От искреннего восхищения Русалка, казалось, позабыла даже про едкий смрад, тянущийся от реки Смородины.
— Можем зайти посмотреть. Там не так воняет, а заодно проговорим всю эту ситуацию, — предложила Василиса. Было заметно, что ей явно польстила столь высокая оценка архитектурных талантов от Русалки.
— Марина, — начал я, когда мы оказались под сводами пещеры. — Итак, Тамара выдвигает против тебя обвинения.
— Я никого не проклинала, не усыпляла и понятия не имею, что там вообще произошло! — слова эхом разлетелись по пещере. — Я эту Олесю видела всего-то пару раз в жизни, да и то мельком, когда она на пляж приходила.
— А она одна приходила или с каким-нибудь парнем? — я мгновенно уцепился за этот факт.
— С сёстрами. Ну, я так понимаю, семейство Кикимор у нас на весь Колдухин одно, значит, это были её сёстры, верно?
— Верно. Так что по поводу обвинений? Тамара утверждает, будто ты приревновала Сергея к Олесе.
Если допрашивать Тамару было прерогативой Василисы, то вести разговор с Мариной взял на себя я. Василиса шла чуть поодаль, внимательно ловя каждое слово и готовая в любой момент включиться в беседу, но пока предпочитала помалкивать.
— Вадим, — Марина резко остановилась. Перевела взгляд от причудливых каменных узоров, посмотрела мне прямо в глаза и хмуро сдвинула брови. — Мне всё это даром не надо. Живёшь себе спокойно, никого не трогаешь, и на тебе, такие дикие обвинения. Хочешь, я прямо сейчас соберу вещи и уеду из Колдухина?
— Нет, не хочу.
— Тогда в чём именно ты меня обвиняешь? В том, что мой муж заигрывал с малолеткой?
— Якобы заигрывал, — мягко поправил я.
— Тогда о чём мы вообще говорим? О том, что я спела свою песню Русалки, усыпила девчонку, а теперь невозмутимо сижу на пляже как ни в чём не бывало? Этакий хладнокровный преступник, уверенный в своей безнаказанности… Прямо как маньяк в кино?
Когда мы вышли в центральный полусферический зал, Марина разом забыла и про Кикимору, и про меня, и про спящую Олесю. В одно мгновение она превратилась в восхищённую маленькую девочку, не отрывающую взгляда от мерцающего волшебства, разлитого по стенам и сводчатому потолку.
Мы с Василисой, уже успевшие привыкнуть к этому великолепию, тактично выдержали паузу, чтобы не разрушать магию момента и дать ей время на созерцание.
— Марина. Давай проясним, — мягко прервал я затянувшуюся паузу. — Я тебя ни в чём не обвиняю. И Василиса, насколько я вижу, тоже. Всё это, исключительно, слова Тамары, которые нам нужно проверить, сама же понимаешь. Значит, ты утверждаешь, что ничего подобного не делала, верно?
— Вадим, давай только без этих игр в хорошего и плохого полицейского, — вздохнула Русалка, явно решив, что я пытаюсь ею манипулировать.
— А это и не игра, — спокойно парировал я. — Мы проверим, флиртовал он на самом деле или нет. Ты, опять же, настаиваешь, что не было ни сцен ревности, ни ритуальной песни.
— Я вообще не знала, что Сергей с ней сталкивался! — в голосе Марины проскользнуло раздражение. — Как я могла ревновать к тому, о чём не имела ни малейшего понятия? Ну да, он заходил в аптеку. Мы все, представьте себе, ходим в магазины, в аптеки, на почту… Кстати, я с утра видела твою начальницу. Она отчего-то плакала.
— Хм. Надо будет узнать, в чём дело, — нахмурился я, делая в уме пометку. — Но давай не отвлекаться. В общем, мы исходим из того, что твоей вины в магическом сне Олеси нет. Давай это зафиксируем и…
— И я попрошу тебя пока не покидать пределы Колдухина, — встряла в разговор Василиса. — Не сочти за штамп из полицейских детективов, но пока идёт разбирательство, твой внезапный отъезд лично я расценю не как обиду, а как банальное бегство. И жест этот будет ой каким подозрительным.
Марина скосила на неё потемневший взгляд.
— А ты сама-то кому веришь, Василиса? — с вызовом спросила она.
— Откровенно говоря? Никому, — отрезала участковая. — Для меня существуют только факты. Например, тот факт, что в доме Ядвиги уже больше суток спит Олеся, и на ней есть следы магии. Но Вадим прав, я тебя не обвиняю. Если для тебя это так важно.
— Да, — немедленно отреагировала Русалка. — Важно. И я прошу, если вы соберётесь допрашивать Сергея, я хочу присутствовать. Имею я на это право?
— Вполне, — процедила Василиса, явно преодолевая внутреннее сопротивление. — Ну что, на этом наша экскурсия закончена?
— Нет, ничего подобного, — внезапно упёрлась Марина, гордо вздёрнув подбородок. — Вы только и