Водяной 9 - Константин Паули

— Да не помню я… — провизор обиженно поджала губы. — У меня в день по сто покупателей перед глазами мелькает туда-сюда. Наверное, одна. А что?

— А следом за ней не заходил вот этот человек?

Василиса смахнула экран смартфона, и появилось фото Сергея. Судя по всему, снимок был для документов, скорее всего, с заводского пропуска. Выходит, участковая уже успела получить доступ к нужным архивам и базам данных.

— Вроде он тоже заходил… А что всё-таки случилось? — глаза Аллы блеснули в предвкушении криминальной сенсации. — Домогательство?

— Какое вам ещё домогательство, Алла? — ледяным голосом процедила Василиса. — У девушки пропал дорогой телефон. Кто-то его нашёл, и теперь мы отрабатываем всех, с кем она контактировала за день. Всех, понимаете? Не понимаете. Вы только мешаете работать полиции своими фантазиями.

— А он тогда что здесь делает? — Алла, решив пойти в контратаку, указала на меня пальцем.

— У вас под потолком камера, я вижу, — проигнорировав выпад, Василиса кивнула на чёрную полусферу над кассой. — Мне нужна запись момента, когда Олеся была здесь в последний раз.

— Зачем?

— Алла!

Я чувствовал, как Василиса закипала.

— Простите! Я же не против, я просто провизор, работаю тут, людям помогаю… — засуетилась женщина. — Но данные пишутся не сюда. Они идут по сети прямиком на сервера нашей службы безопасности. Все записи у них. Хотите, дам номер телефона их начальника?

— Хочу, — буркнула Василиса.

* * *

— Иные разговоры вытягивают чертовски много энергии, — пожаловалась Василиса, едва за нами сомкнулись стеклянные двери супермаркета.

— Будешь добывать запись? — осторожно поинтересовался я, шагая рядом.

— Буду, а куда деваться? — она устало вздохнула. — С таким болтливым свидетелем каши точно не сваришь.

— А ты заметила, что она как-то чересчур хорошо осведомлена про Олесю и её семейные драмы? — спросил я.

Василиса кивнула, направляясь к своей машине.

— Ничего сверхъестественного в этом нет, — пожала она плечами. — Покупатели наверняка от скуки сами с ней болтают. А учитывая, что она мнит себя интернет-гуру от психологии, да помножь это на встроенный в её голову генератор бестактных вопросов… Так, она и выуживает всю подноготную. Но в любом случае это не даёт ей ни малейшего повода на кого-либо нападать. И, опять-таки, моя магия ясно показывает, что Алла не Двоедушник. Если, конечно, у провизоров вдруг не вошло в моду носить защитные артефакты.

— Да уж, у меня от её тараторенья тоже голова разболелась, — признался я. — Ну что, дальше по плану? Едем поговорить с сёстрами Олеси. Найдутся у тебя на это силы?

— А может, мы сначала заедем к тебе и выпьем нормального кофе? — слабо, но искренне улыбнулась Василиса, прислонившись к дверце своего автомобиля. — Мы, конечно, могли бы взять его прямо здесь, в «Пятёрочке», но тогда наша дорогая Алла снова нас засечёт и начнёт обстреливать вопросами. А мои запасы вежливого терпения на сегодня иссякли.

Густой, чёрный кофе медленно лился из медной турки, просачиваясь сквозь хитрый бумажный фильтр, закреплённый прямо на краях чашки. Я давно мог бы обзавестись кофемашиной, самой обычной или, наоборот, необычно-технологичной. Но вместо этого продолжал с упрямством старовера пользоваться туркой и двумя кофемолками, тяжёлой механической и новенькой, блестящей, жужжащей электрической.

Главная причина, по которой я предпочитал этот трудоёмкий ритуал бездумному нажатию кнопки на капсульной кофеварке, была в том, что я просто никуда не торопился.

Вода тоже никуда не торопится. Она всегда оказывается там, где должна быть. Вода оборачивается вокруг земного шара, капля срывается в Камколь. Сливается с миллиардами безымянных сестёр, чтобы впасть в Чёрное море и унестись по проливам в океан. Она кружит в бесконечном вальсе океанских течений, добирается до Тихого океана. Испаряется и летит над Евразией тяжёлой грозовой тучей. Чтобы однажды пролиться дождём, удариться о стекло моего окна с лёгким, озорным стуком и скользнуть вниз прозрачной дорожкой. А затем впитаться в грунт, уйти в тёмные водоносные горизонты, скрытые под толщей породы. Пройти сквозь гудящие насосы водонапорной башни, промчаться по лабиринту труб и с шумом вырваться из крана моей кухни, попасть в мою турку, растворить в себе смолотые зёрна и стать сутью бодрящей чашки кофе.

У воды впереди вечность. Ей совершенно незачем торопиться.

— Так значит, ты всё-таки решила добывать видеозапись? — осторожно спросил я, протягивая чашку Василисе. — Спрашиваю, потому что ответ Аллы показался мне изящным способом просто нас отшить. К тому же, я слабо представляю, на что ты собираешься ссылаться. Никакого официального расследования по Олесе ведь нет.

— Они-то об этом не знают, — задумчиво рассуждала Василиса, принимая кофе одной рукой, а второй откидывая крышку ноутбука. — Сделаю официальный запрос в электронном виде. Как ещё установить, произошло там хоть что-нибудь похожее на претензии Кикиморы или нет? Хотя, признаю́, улика очень косвенная.

Она сделала короткий глоток, не отрывая взгляда от экрана.

— Если рассматривать версию Тамары насчёт Марины, то важно лишь то, что Марина подумала, а не то, как всё обстояло в реальности. С другой стороны, Русалка заявила нам прямо в лоб, что никакой ревности не испытывала, и всё это чушь. Будь она по-настоящему сумасшедшей ревнивицей, эта ситуация накалила бы её до предела. Она бы просто не сдержалась. Наверное.

— Ну да, на хладнокровного сицилийского киллера она не тянет, — согласился я. — Но проверить версию, конечно, надо. Я не великий специалист по песням Русалок, но магия у них действительно есть, она сильная и носит ярко выраженный ментальный характер. Теоретически, подобный летаргический сон может действительно быть вызван мощным ударом по сознанию, проще говоря, прямым воздействием на мозги.

— И всё равно в это верится с трудом, — пальцы Василисы порхали по клавиатуре. — Впрочем, вечером в опорном пункте поговорим с Сергеем, посмотрим запись, и всё должно встать на свои места.

— Поговорим? — скептически переспросил я. — А каким боком я там буду присутствовать? Одно дело Марина, Тамара и прочие. Они в курсе моего особого статуса «Хозяина земли» и понимают, что мне до всего есть дело. Но Сергей-то простой человек, непосвящённый.

— Придумаем что-нибудь, — отмахнулась она, даже не оторвав