Водяной 9 - Константин Паули
Следом за ней из дверей любопытной варварой высунулась девушка «вахтёр», чтобы посмотреть на странную картину, как прямо на улице «вяжут» её знакомого. Однако Василиса одарила её очередным суровым взглядом, и та, словно испуганная черепаха, мгновенно втянулась обратно в полутьму клуба.
* * *
Идти было недалеко. Спустя какие-то полминуты мы уже вталкивали «задержанного» в опорник.
— Знаешь, что странно? — задумчиво произнесла Василиса, полностью игнорируя сжавшегося от страха Рому.
— Что? — спросил я, переступая порог.
— Фон. Он вроде бы не д… Секунду.
Она выразительно кивнула мне на дверь. Я послушно закрыл её. Как только провернулся замок, Василиса коротко щёлкнула пальцами.
Уперев руки в бока, она критически, словно покупала коня на базаре, оглядела Романа. Затем резко шагнула к нему, пригнулась и ловким движением сняла с его запястья наручные часы.
— «Слава» 2428 с двойным календарём? Старые, очень старые. — Удивился я.
Василиса сделала несколько замысловатых пассов руками.
— Он Двоедушник, — констатировала она. — А часы — блокирующий артефакт. Семейная реликвия? Что-то слишком много их стало в последнее время.
— Думаешь, он в курсе своей природы и мастерски скрывает личность? — выдвинул я вполне логичную версию.
— А давай пообщаемся с ним так, будто он у нас самый обычный, — предложила Василиса. — Кстати, пока я не щёлкнула пальцами…
— Да-да? — кивнул я.
— Имею тебе кое-что сказать, — Василиса театрально-трагически закатила глаза. — О, всемогущая судьба! Тридцать седьмой год, НКВД, кровавые репрессии… Помнишь, как кто-то совсем недавно распинался на эту тему? А? А потом, буквально через десять минут, сам с упоением запугивал подозреваемого? Ну и что это было? А? Что? НКВД?
— Э-э-э… Решительно не понимаю, о чём ты, — я сделал невинное лицо. — Никогда ни про какое НКВД не слышал. Что это вообще? Национальный комитет военного домостроительства?
Василиса смерила меня взглядом, вздохнула и щёлкнула пальцами, снимая невидимую паузу.
— Роман, присядь, пожалуйста.
Парень затравленно покрутил головой и осторожно присел на самый краешек стула. Вид у него был такой, словно мебель в любую секунду могла ударить его током, а сам он готовился вскочить с места и дать дёру. Исключать подобный финт было нельзя, поэтому я молча встал к двери и, скрестив руки на груди, перекрыл пути к отступлению.
— Роман, как тебе живётся в Колдухине? — мягко, почти по-матерински поинтересовалась Василиса.
Возможно, мой хмурый, слегка взъерошенный вид навёл её на мысль, что роль «плохого полицейского» уже занята, и она решила отыграть «хорошего». А может, она и впрямь была настроена куда более миролюбиво, чем я.
— Нормально… Нормально живётся, — тихо отозвался парень.
— А откуда ты к нам приехал, напомни?
— К чему все эти расспросы, господин полицейский? — Роман исподлобья покосился в мою сторону.
— Давай ты сначала расскажешь, а потом я всё поясню, — ласково, но настойчиво предложила Василиса.
— Ну, я с родителями в Ставрополе жил, на Михаила Морозова… — парень заметно помрачнел, уставившись в пол.
— Они умерли, да. Я помню, — её голос стал ещё тише. — Тебе, наверное, тяжело об этом вспоминать? Не будем. Слышала, ты потом жил в детдоме?
— Последние четыре года, — безрадостно обронил он.
— А потом приехал в Колдухин? — Василиса осторожно, словно опытный психолог, направляла разговор в нужную сторону.
— От дедушки дом остался. Мне позвонил какой-то Гарик…
— Гайк, — плавно поправила она. — Он ищет наследников и выкупает дома. Тебе тоже предложил сделку?
— Ну да, — кивнул Рома, вновь бросив на меня опасливый взгляд.
Я же замер у двери, словно статуя, стараясь даже не дышать, чтобы не спугнуть наметившийся прогресс и не разрушить тонкий контакт, который виртуозно выстраивала Василиса.
— Но ты не стал продавать, верно? Ты не переживай, тут нет ничего криминального. И что в итоге? Решил приехать, чтобы, так сказать, осмотреть свои владения?
Роман снова кивнул. В этот раз он смотрел только на Василису.
— Да…
— А на музыкальных инструментах играешь?
— Я ещё до детдома в музыкалку ходил. Чуть-чуть играл, пел. И в детдоме тоже пытался, хотя там, сами понимаете, условий для этого особо не было.
— На этой почве и нашёл общий язык с местными ребятами, верно? Ты не стесняйся. Если я вдруг ошибусь, смело поправляй. Мы ведь никого не обвиняем, просто пытаемся шаг за шагом восстановить картину одного недавнего вечера.
Очередной неуверенный кивок.
— И тут же ты познакомился с Олесей.
— Н-н-ну да, — выдавил из себя парнишка, преодолевая внутренний барьер. — Она… интересная. Я правда ничего такого не хотел, всё вышло совершенно случайно! Я же не знал…
— Погоди, не торопись, — мягко, словно успокаивая испуганного зверька, сказала Василиса. — Кто кому предложил послушать игру на гитаре? Ты ей или она сама попросила?
— Она сама. Сказала, что её матушка, директор местных садов, так что нам можно пройти на территорию. Мы пришли уже к самому закрытию, я предварительно одолжил гитару у ребят…
— И что было дальше? Ты играл, пел?
— Ну да, — он нервно повёл плечами. — Успел спеть три песни. «Кукушку», «Вахтёрам»… Потом затянул «Сансару», поворачиваюсь, а она… Смотрю, она спит. Просто взяла и уснула. Меня сначала это так задело, хотел обидеться, встать и уйти, а потом…
— Испугался, что она умерла? — всё тем же доверительным тоном подсказала Василиса.
— Ну да, — Роман низко опустил голову, пряча взгляд. — Я стал её будить, пульс щупать. Пульс был, дышала она ровно. Но не просыпалась, как бы я её ни тряс.
— И что ты предпринял? — осторожно уточнила Василиса. И хотя мы оба прекрасно знали, что этот горе-кавалер просто растворился в тумане, вопрос прозвучал без капли осуждения.
— А что мне оставалось делать⁈ — с отчаянием вскинулся он.
Мне так и хотелось вставить едкое замечание, что мог бы позвать на помощь, вызвать «Скорую» или полицию. Однако я усилием воли заставил себя промолчать, чтобы не разрушить доверительную атмосферу допроса.
— В общем, я сбежал. Дома спрятал ту рубашку, сначала вообще думал уехать из посёлка насовсем. Но я не трус, слышите⁈ — его голос сорвался. — Мне жизненно важно было узнать, что с ней всё в порядке, что она очнулась!