Водяной 9 - Константин Паули

Роман нехотя прошёл внутрь, недовольно бубня под нос что-то о нарушении своих прав и что он будет жаловаться во все инстанции.

— Только если в «Спортлото», — сердито прокомментировал я. — И разувайся. Иначе Ядвига Дорофеевна нас сожрёт. И поверь, это ни разу не фигуральное выражение.

— Спит? — коротко спросила Василиса у Ведьмы, шагнув в дом последней.

— Спит, — кивнула Ведьма.

Мы прошли на кухню, где вырисовывалась на редкость уютная картина. На диванчике мирно дремал кот Кокс, а за столом дядя Миша сосредоточенно потрошил нутро допотопного радиоприёмника.

— Тамарка ещё не вернулась, — Ядвига Дорофеевна обвела кухню взглядом, поясняя диспозицию. — А Миша вот только приехал. На прошлую свою работу мотался, барахлишко кой-какое забрать, сюда перетащить.

Дядя Миша, не отрываясь от внутренностей древнего чуда электропромышленности, с достоинством кивнул.

— Выходит, окончательно переезжаете? — расплылся я в улыбке.

Леший замер. Щуп мультиметра в его руке завис прямо над платой.

— А ну, не заговаривай мне тут зубы! — повысила голос Ядвига, хлопнув ладонью по столешнице. — Садитесь давайте. Чай будем пить. С пряниками. Садитесь и выкладывайте всё толком, а не вопросы свои дурацкие задавайте. Понятно?

В этот момент Кокс мягко спрыгнул с дивана и запрыгнул на стул аккурат рядом с Романом. Кот посмотрел на гостя немигающим взглядом, после чего разразился кошачьей тирадой, в которой мешалось какое-то потустороннее мяуканье-завывание и шипение. И в этой руладе не было ни грамма дружелюбия. Роман, сглотнув, отодвинулся на самый край сиденья, нахохлился и скрестил руки на груди. Ощетинившийся, напуганный парень, всем своим видом показывал, что он понятия не имеет, что здесь делает и мечтает лишь о том, чтобы поскорее унести отсюда ноги.

— У нас тут эффект Милоша, — произнёс я, усаживаясь на табурет.

— Рассказывайте по-человечески, нечего с середины начинать, — проворчала Ядвига, щёлкнув кнопкой чайника. Вода зашумела. — Что, откуда и где закопали труп?

— Свидетели показали, что до того, как впасть в сон, Олеся контактировала с посторонним лицом, — вдруг по казённому начала чеканить слова Василиса.

Её протокольный тон выжег уют деревенского дома. На секунду мне почудилось, что мы сидим не на кухне, а в прокуренном кабинете Лобненского РОВД, прямо на совещании под сверлящим взглядом начальника, полковника Дороха.

Я с силой тряхнул головой, наваждение рассеялось так же быстро, как и возникло, снова зашумел чайник, снова запахло травами и выпечкой.

— И вы этого постороннего вычислили, верно? — проницательно прищурилась Ведьма.

— В итоге — да. И он ей песни пел, — по-деловому отозвалась Василиса.

— Плохие, да фальшиво? А типаж определили? — спросил из своего угла Леший, продолжая ковыряться в приёмнике.

— Баюн, — коротко бросила Василиса.

— Баюн, значит… — протянула Ядвига Дорофеевна. На её лице расцвела та самая ласковая улыбка, которая у знающих людей вызывала стойкое желание немедленно написать завещание.

Роман, естественно, подвоха не почуял. Он ещё не успел понять, что вежливость Ведьмы предшествует желанию сожрать собеседника, а её недовольное ворчание — это признак хорошего отношения. Истинные намерения хозяйки дома и её тон не особенно связаны между собой.

— А зачем же ты ей пел, голубчик? — елейным голосом продолжила свой допрос Ядвига. — Зло какое измыслил?

— Какое зло? У нас свидание было, — искренне растерялся Роман.

Ядвига недоумённо вскинула брови и перевела взгляд на Василису, мол, как романтика свиданий связана с боевыми сонными чарами?

— Он, похоже, вообще ничего про наш мир не знает, — вздохнула участковый. — Потому Вадим и помянул эффект Милоша.

— А-а, вот оно как… — Ядвига задумчиво постучала пальцем по столешнице. — Мегалит его сюда притянул, не иначе. Сработал как громадный, действующий через саму ткань Судьбы, центр притяжения. Хотя формальные поводы, конечно, могли оказаться самыми бытовыми.

Когда Ведьме было нужно, она легко сбрасывала маску простоватой деревенской старушки с её «евоный» да «надысь», переходя на умные, почти академические выражения.

— Я вообще не понимаю, о чём вы тут говорите! — Роман попытался пойти в наступление. — Вы обещали показать мне Олесю и нормально объяснить, что происходит!

— И как же так вышло-то? — Ядвига Дорофеевна проигнорировала парня, будто его здесь и не стояло.

Чайник, наконец закипел. Хозяйка принялась неспешно разливать по чашкам крепкий, густо пахнущий травами чай из пузатого заварника, разбавляя его крутым кипятком.

— Воспитан в детдоме. Дар, вероятнее всего, передался по наследству, — пояснила Василиса, принимая чашку. — Только вот от кого, рассказать ему банально не успели. В наши края он приехал вступать в права наследования.

— А фамилия-то его как? — оторвался от своих радиодеталей дядя Миша. — Какого семейства наследник будет?

— Аверин, — ответил я за парня.

— Не было у нас в Колдухине таких отродясь, — веско, тоном матёрого краеведа, возразил Леший.

— Да почему со мной вообще никто не разговаривает⁈ — отчаянно возмутился Роман, переводя затравленный взгляд с одного лица на другое.

— А деда фамилия Столетов, — продолжил я, глядя на Лешего. — Вроде бы был тут такой работник в совхозе?

— А-а… — протянул Леший, и на лице его появилась задумчивая улыбка. — Ну, тогда всё сходится. Столетов у нас тут бригадиром хаживал. Между прочим, мировой был двоедушник. В войну завхозом в военном госпитале служил. Он раненым с тяжёлыми психотравмами помогал, в лечебный сон их погружал. Почитай, несколько сотен беспокойных душ с того света вытащил. А уж опосля в совхоз подался. Баюн он был, самый настоящий. И внучку, видать, силушка по крови передалась.

— А почему Вы раньше об этом не рассказывали? — вздохнула Василиса, устало потирая ладонью лоб и глаза.

— Может, Вам ещё про времена половцев лекцию прочитать? Не спрашивали, вот и не припоминал, — буркнул Леший, вновь с головой погружаясь в недра старого радиоприёмника и деловито ковыряясь там щупом мультиметра.

— Ну, по крайней мере, это объясняет часы — артефакт сокрытия. — Василиса сделала жест рукой, и я передал ей старые наручные часы. Дедовское наследство, которое Роман, судя по всему, отыскал среди личных вещей в доме. — Столетов укрывался от внимания властей и Инквизиции, жил тихой, неприметной жизнью, артефакт явно его.

— Картина маслом, — подвела итог Ядвига Дорофеевна тоном повидавшего жизнь следователя. — Ну, раз мы разобрались, откуда у этого чуда