Водяной 9 - Константин Паули
У стеклянных автоматических дверей о чём-то оживлённо спорили две сухонькие старушки. Мы с Василисой вежливо поздоровались на ходу. Те лишь машинально кивнули в ответ, не прерывая свою дискуссию:
— Слыхала, Маруська? Пустырь-то около администрации, наконец, покосили. А там, оказывается, танк стоит!
— Ты совсем дурная, Пелагея? — возмутилась товарка, всплеснув руками. — Он там отродясь стоял. И я не только слыхала, но и видала это безобразие. Глаза б мои не смотрели! Ограда облезла, не крашена, обелиск весь потрескался, табличка отвалилась… А на дуле вороны сидят. И каркают, окаянные! Тьфу, срамота одна. Сталина на них нет!
Финала этого гневного воззвания к совести и справедливости мы уже не услышали. Стеклянные двери разъехались, впустив нас в тамбур с банкоматом, упаковочными столами и кофейным автоматом. Оттуда мы целенаправленно направились в крошечный, пропахший медикаментами торговый зал аптеки.
— Вам, Прасковья Филипповна, нужно хорошенько подумать, — донёсся до нас из-за витрины вкрадчивый, почти гипнотический женский голос. — Может быть, Вы её чем-то обидели? Сказали что-то не то в сердцах, злое слово какое-то обронили? А если от этих воспоминаний на Вас грусть накатывает, так Вы поплачьте. Горе, Прасковья Филипповна, его обязательно нужно выплакать.
— Совет, конечно, на миллион долларов, — громогласно сказала Василиса, едва мы переступили порог тесного помещения.
Старушка, благоговейно внимавшая Алле через окошко кассы, испуганно ойкнула, суетливо свернула свою покупку в кулёчек и мелким шагом поспешила к выходу.
— Ты потом к ней домой зайди, Вадим. И тихонечко изыми то, что не надо, — едва слышно шепнула мне напарница, прежде чем приблизиться к витрине.
— У нас переучёт! Система зависла! — сварливо рявкнула Алла, дёрнув шнур, и с её стороны стекла опустились пластиковые жалюзи, отрезая нас от аптечных тайн.
— Ладно, мы можем и так, — хмыкнула Василиса, резко разворачиваясь на каблуках.
Я придержал дверь, не дав ей закрыться за спиной сбежавшей бабули, и мы стремительно рванули в обход «Пятёрочки», чтобы перехватить аптекаршу у чёрного хода.
В этот момент Алла, которой, судя по всему, совершенно не хотелось общаться с органами правопорядка, выскочила из служебной двери и решительно зашагала прочь. Фору по времени она себе обеспечила солидную, но бежать за ней нам не пришлось.
На её беду, прямо по курсу растеклась мелкая, безобидная с виду лужица. Едва нога беглянки ступила на влажный асфальт, глаза Аллы расширились. Её ступня вдруг неестественно рванула вперёд, словно наступила на кусок мыла, и женщина со всего размаху рухнула на спину, подняв веер грязных брызг.
— Твои фокусы? — бросила Василиса, даже не сбавив шага.
— Ну что ты⁈ Водяные никогда при помощи воды не балуют, — намерено скептическим тоном отозвался я. — Это всё глупые байки и враждебная пропаганда завистников.
Конечно, по-настоящему внимательный взгляд мог бы заметить, что лужа повела себя не как обычная лужа. Она сама потянулась к ботинку и дёрнула ногу бегуньи вперёд, лишив её точки опоры. Но доказать подобное в суде было бы невозможно.
— Алла Прокофьевна Борзянкова, ну куда же Вы так спешите? Аж земля из-под ног уходит, — с показной заботой поинтересовалась Василиса, нависая над аптекаршей.
— У меня дела! Накладные надо передать, я занята! — лёжа горизонтально в луже, делать сердитый и слегка надменный вид у неё не особенно получалось.
— Ну, Вы уж найдите минуточку для своего участкового. Я к Вам официально обращаюсь, — ни на грамм не растеряв ироничного настроя, парировала Василиса.
Алла неловко забарахталась, села, и зло посмотрела на меня.
— А ещё мужчина называется! Помощи даже даме не предложил. Я вообще не буду говорить в его присутствии! — заявила она, отжимая мокрые полы халата.
— Думаю, что будете, — ультиматум Аллы не произвёл на Василису никакого впечатления.
— По какому праву Вы со мной так разговариваете⁈ Нет, серьёзно, я свои права знаю! У Вас есть возбуждённое уголовное дело? Вызывайте меня повесткой! И знайте, я приду с адвокатом! — сорвалась на угрозы продавщица.
Василиса лишь вздохнула. Наклонившись, она рывком помогла Алле подняться на ноги и при этом, казалось бы, совершенно случайно, зацепила пальцем массивное янтарное ожерелье, которое болталось на шее провизора.
Крепкая нить лопнула, и это было так же подозрительно, как и минутами ранее поведение лужи. Жёлтые бусины янтаря брызнули на асфальт, веером раскатываясь во все стороны.
Алла совершенно натурально, по-змеиному зашипела, пригнулась к асфальту и принялась судорожно собирать раскатившиеся бусины янтаря. Впрочем, это уже не имело никакого значения.
Теперь не только Василисе, куда более тонко чувствующей магию, но и мне, духу водной стихии, стало абсолютно очевидно, перед нами Двоедушник. А лопнувшее безвкусное ожерелье было ни чем иным, как артефактом сокрытия. Причём весьма и весьма мощным.
— То есть, часть груза вины мы всё-таки уже раскопали? — негромко поинтересовался я у Василисы, намекая на то, что презумпция невиновности только что дала трещину.
— Алла, мы в любом случае поговорим, — строго обратилась к аптекарше Василиса. — Либо на Вашем рабочем месте, либо на моём. И независимо от Вашего желания.
Провизор вскинула голову, смерив участковую полным жгучей ненависти взглядом. Так и не проронив ни слова по поводу испорченного украшения, она сжала в кулаке собранные бусины и поплелась обратно к служебному входу.
За металлической дверью скрывался крошечный тамбур. Пространства здесь хватало ровно на один узенький столик да расшатанный стул, на который Алла тут же и плюхнулась, всем своим видом демонстрируя оскорблённую невинность. Мы с Василисой остались стоять у открытого дверного проёма.
— Алла Прокофьевна, Вы продавали Олесе Крикуновой вот этот препарат? — Василиса извлекла из кармана формы картонную коробочку, успевшую побывать на столе у Ядвиги.
— Нет, — отрезала Алла, даже не удостоив коробок взглядом.
Она нервно выдвинула ящик стола, достала оттуда пачку сигарет с зажигалкой и демонстративно закурила. Затянувшись, аптекарша даже попыталась нагло выдохнуть струю дыма прямо в лицо Василисе. Однако участковая сделала едва заметное движение кистью. Воздушный поток мгновенно изменил своё направление, облако дыма развернулось на сто восемьдесят градусов и вернулось Алле прямо в лицо, заставив ту закашляться.
— А вот камеры наблюдения в Вашем же торговом зале утверждают обратное, — всё тем же будничным тоном продолжила Василиса, пережидая приступ кашля собеседницы.
— Если сами всё знаете, зачем спрашиваете? — огрызнулась Алла, смахивая выступившие слёзы. — Я аптекарь. Провизор. Апофикар, если вам угодно. Моя работа — продавать лекарства.