Водяной 9 - Константин Паули
Сквозь залепленные едкой пылью глаза я видел удаляющийся расплывчатый силуэт. Алла неслась по улице на удивление легко, как Остап Бендер, убегающий от разъярённых васюкинских шахматистов.
И она бы наверняка ушла. Но Василиса, успевшая сгруппироваться справа от распахнутой двери, бросила короткий взгляд на меня, перевела его на сверкающие пятки аптекарши и… щёлкнула пальцами.
Я тут же выяснил ещё одну мелкую деталь её магии, этот её щелчок действовал исключительно на живую органику. Алла мгновенно замерла в гротескной позе бегущего античного олимпийца, каким-то чудом ухитрившись не завалиться на бок.
А вот сорванный огнетушитель плевать хотел на чары участковой и продолжал извергаться. В этом компактном баллоне оказалось дьявольски много химии, её хватило бы, чтобы засыпать ровным слоем половину заднего двора «Пятёрочки». И эпицентром этого индустриального снегопада оказался я.
Я стоял, как гипсовая статуя. Прижимая ладони к лицу, я безуспешно пытался подавить судорожный кашель, а из глаз ручьями текли слёзы.
Проморгавшись, я обнаружил, что моя напарница всё так же сидит, привалившись к стене, и беззвучно трясётся. Она и сама с ног до головы была покрыта белёсым порошком, но смешило её явно не это, а мой неподражаемый вид.
— Василиса Александровна! — прохрипел я, как только смог произносить слова, мучительно откашлявшись, и в голосе моём было возмущение. — Потрудитесь объяснить, над чем это вы смеётесь?
— Да так… анекдот один вспомнился, — откровенно соврала она, продолжая давиться смехом.
— Да? Поделитесь?
— Нет уж. Но могу, если хочешь, применить магию и стряхнуть с тебя весь этот грим, — она продолжала хихикать. — А если нет — подожду, пока ты сходишь, окунёшься в своё озеро. У меня сейчас ощущение, что тебе очень хочется искупаться.
— Валяй, колдуй. У меня этот порошок проник, кажется, даже под одежду.
Василиса сделала несколько плавных пассов руками, и я в очередной раз убедился в том, что быть истинным магом — это чертовски круто. Белая взвесь не просто осыпалась на асфальт. Порошок беспрекословно повиновался приказам участковой. Он отрывался от моей кожи и ткани с лёгким шуршанием, закручиваясь в воздухе белым вихрем, стягиваясь со всего заднего двора в один ком.
Подчинив себе это облако, она направила его прямиком в пустой баллон огнетушителя. Искорёженный латунный вентиль выпрямился, вернулся на резьбу, явно срастаясь на молекулярном уровне. Следом на место послушно вернулась даже бумажная бирка с датой поверки.
Я недоверчиво поднял огнетушитель и покрутил красный цилиндр в руках. Выглядел он так, словно никакого порошкового шоу минуту назад не устраивал, поэтому с лёгким удивлением я просто вернул его обратно на настенный кронштейн.
Ещё пара жестов, и двери служебного входа аптеки плавно закрылись сами собой. Внутри пискнуло и зажёгся красный огонёк активированной сигнализации. Аптека временно приостановила свою работу.
Наша беглянка, Алла, всё ещё пребывала в магическом стазисе, замерев нелепой статуей. Мы водрузили её на деревянный поддон, найденный тут же, на заднем дворе, и покатили к моей машине с помощью гидравлической рохли. Уже у УАЗа Василиса щёлкнула пальцами, видимо, дистанционно снимая оцепенение со всех посетителей «Пятёрочки». Саму же беглянку это не коснулось, мы вручную загрузили её в салон и покатили до опорника.
* * *
В опорном пункте мы аккуратно отнесли Аллу прямо в камеру. Поставили её лицом к выходу, всего в шаге от решётчатой двери, той самой, которую когда-то открывали Руслан и фанатик Макар.
Сами мы вышли наружу, и Василиса заперла замок. Физика магического стазиса безжалостна, она сохраняет не только позу, но и кинетическую энергию. В момент заморозки сознание Аллы всё ещё неслось вперёд на адреналине. Она рассчитывала покинуть Колдухин, скрыться от неудобных вопросов и потенциальной ответственности. Она была в азарте мышечного рывка, в абсолютном состоянии «бегуна-убегуна».
Василиса выдержала эффектную паузу и щёлкнула пальцами.
Время для Аллы запустилось вновь. Оставшегося до решётки метра ей вполне хватило, чтобы продолжить прерванный бег. Не успев осознать смену декораций, она на полном скаку влетела прямо в стальные прутья.
Обычно строгая и высокоморальная Василиса на этот раз не отказала себе в маленьком удовольствии. Скрестив руки на груди и с максимально осуждающим выражением лица, участковая созерцала акт справедливости. Василиса молча наблюдала, как оглушённая беглянка медленно сползает по решётке на пол, заработав парочку свежих ушибов.
— Что же Вы, Алла Прокофьевна, опять пытаетесь сбежать от представителей власти? — покачала головой участковая. — Ай-ай-ай.
— Я буду жаловаться на побои! — взвизгнула провизор, потирая лоб. — У меня даже свидетель есть!
Я мысленно вздохнул. Уж не знаю, почему Мара упорно не желала выходить из своего склочного образа, ведь здесь не было зрителей, ради которых имело смысл так переигрывать.
— Итак, гражданка Мара, — официально начала Василиса. — Вы торговали запрещённым зельем и оказывали вредоносное влияние на людей. Свою вину признаёте?
— Нет, — выдохнула Алла.
Она поднялась с пола, осматривая клетку. Её руки вцепились в прутья решётки, с силой покачав их. В бегающих глазах явно читался расчёт новой попытки драпануть. Опять. Ничему эту женщину жизнь не учила.
— В результате действия Вашего зелья один отдельно взятый Двоедушник, а именно Олеся Крикунова, впала в состояние глубокого магического сна, из которого не может выйти самостоятельно. Вы признаёте свою вину по этому эпизоду?
— Что за идиотские вопросы, Василиска? — оскалилась пленница. — Что ты мне сделаешь, а? Что ты мне предъявишь по своему КоАПу или там по УК? Статью за незаконное колдовство?
— Ну, почему же сразу по КоАП? Есть и другие инстанции, — невозмутимо парировала Василиса. Она плавно повела рукой в сторону полки над рабочим столом. Там, по соседству с дежурной благодарностью от начальника РОВД в деревянной рамке, поблёскивал металлом почти неприметный серебряный значок внештатного помощника Инквизиции.
— Сучка легавая, — Алла злобно сплюнула прямо на пол, себе под ноги. — Ничего вы не докажете. Мои сборы — это законные лекарства. Люди сами плакали, умоляли продать. А никакого волшебного сна от моих зелий не бывает.
— А мы, — твёрдо вступил в разговор я, — вообще никому и ничего доказывать не будем. Ты причиняешь вред Колдухину, и ты прекратишь это делать. Причём учти, речи о честном слове больше не идёт. Давай, по существу, Мара. Ты можешь вытащить