Водяной 9 - Константин Паули

— Обычный БАД от давления, — скривила губы Алла. — Травяной сбор номер тринадцать. Если так интересно, могу поискать в инструкции состав.

— Очень интересно. Давайте поищем, — любезно согласилась участковая.

Однако аптекарша и не подумала сдвинуться с места, продолжая нервно затягиваться сигаретой.

— Куда интереснее другое, как этот кустарный сбор номер тринадцать вообще попал в вашу базу «1С», — задумчиво проворчал я. — Ведь продаёте его лично Вы, из-под полы, а никак не официальная аптека.

— Это весьма серьёзное обвинение, молодой человек без хороших манер, — высокопарно вздёрнула подбородок Двоедушница. — Вот когда у вас появится хоть что-то, кроме туманных домыслов, тогда и приходите.

— А мы ещё никуда не уходим, — осадила её Василиса. — Этот Ваш «сбор» также регулярно приобретают многие жители Колдухина. Как правило, одинокие пенсионеры. И именно от него они впадают в состояние тревожности, тоски и бесконечно плачут.

Алла лишь равнодушно пожала плечами:

— Поплакать иногда полезно для нервов. А побочные эффекты есть у любого препарата, это не имеет значения.

— Не имеет значения? Побочные действия? — голос Василисы упал на октаву, сделавшись холодным, почти ледяным. — Из-за Вашего «лекарства» Олеся впала в состояние летаргии. Она спит и не может проснуться.

— Ерунда, быть такого не может, — пренебрежительно отмахнулась провизор. — У сбора нет такой побочки. И вообще, какие ко мне претензии? Я просто продавец за кассой.

— Хватит валять дурака, Алла. Мы прекрасно знаем, кто Вы такая.

Алла замерла, медленно выпустила тонкую струйку дыма и насмешливо прищурилась:

— Ну и кто же?

— А давайте-ка я расскажу вам одну сказку, — произнёс я, поддавшись легкомысленному настрою Василисы. Возможно, дело было в том, что напряжение последних дней наконец-то немного ослабло.

Да, мы до сих пор понятия не имели, как вернуть душу Олеси, и эта проблема всё ещё была грандиозных размеров. Однако теперь мы точно знали, что за магический сон с ней приключился и что послужило тому виной. Мы даже вышли на след Двоедушника, приторговывавшего сон-травой и раувольфией, причём травы были явно усилены тёмным ритуалом, иначе ни за что не возымели бы такого чудовищного эффекта. Всегда становится легче, когда вместо блуждания в потёмках появляется ясная цель. Когда нужно не гадать, а действовать.

Ответом на моё предложение была тишина. Алла лишь молча затянулась сигаретой, выпуская струю дыма, а с Василисой мы ни о каких историях заранее не договаривались.

— Итак, в тридевятом царстве, в тридесятом государстве жила-была девочка, — я принял их молчание за однозначное согласие. — И когда эта девочка выросла… Нет, скажем так, когда она стала очень взрослой, ей совершенно не захотелось стареть. А ещё эта девочка так сильно увлеклась чернокнижием, что незаметно для себя перешагнула ту самую черту, за которую никому заходить не дозволено. Она открыла для себя один лайфхак, что если приходить к людям по ночам и начать душить их во сне, то можно безнаказанно высасывать их жизненную энергию. И тогда собственную молодость можно поддерживать вечно.

Рука Аллы едва заметно дрогнула, столбик пепла сорвался вниз. Сигарета чуть не выскользнула из пальцев, но женщина мгновенно взяла себя в руки, перехватила сигарету другой рукой и продолжила курить, никак не прокомментировав мои слова.

— Иногда она, конечно, убивала и скот, но… — я смотрел Алле прямо в глаза. — Истинным источником её силы всегда был и останется человек. Человеческая душа. Точно так же, как для неупокоенной Нежити или жадных до крови Упырей. А всё потому, что вторая душа у Мары чуточку навья. Проклятая. И тёмную пропасть внутри необходимо постоянно чем-то заполнять, по капле вытягивая свет из человеческих душ. Но вот беда, люди стали склонны вычислять Ведьм… Пусть Мара и не Ведьма в привычном понимании. Люди находили их и жестоко наказывали за злодеяния.

Я сделал шаг ближе, глядя на тлеющий огонёк её сигареты.

— Поэтому Маре приходилось вечно скитаться. А тут ещё этот научно-технический прогресс, будь он неладен. Настали тяжёлые времена, люди стали ставить железные двери и сложные замки. К спящей жертве в нашем современном мире так просто уже не подобраться. Но ведь Мара невероятно изобретательна, верно? Она вообще считает себя умнее всех остальных. Умнее простоватых дурачков Водяных да Леших, которые просто присматривают за своими стихиями.

— Я совершенно не понимаю, о чём ты говоришь, молодой человек без хороших манер, — надменно процедила Алла, не глядя на меня.

— Да брось, — я холодно улыбнулся. — Ты нашла другой способ. Слёзы. Слёзы — это ведь тоже боль, тоже потеря. Да, это не кровь, конечно, но зато плакать человек может очень и очень долго. И, что самое главное, это не вызывает никаких подозрений. А то, что слёзы дают меньше энергии… Что ж, это легко компенсировать численностью. Доишь тридцать-пятьдесят стареньких, слабеньких, и чужая жизненная сила льётся в тебя рекой. Да ещё и проворачиваешь всё это прямо под носом у Хозяина земли, который, слепец, в упор ничего не замечает.

Алла посмотрела на меня с вызовом.

— Ну давай, договаривай. Что ты там хотел сказать.

— Ты Мара, и мы тебя поймали, — констатировал я. Немного жаль, что финал моей обличительной сказки вышел скомканным из-за этого вынужденного повтора.

— Ну, допустим. А что, быть Марой — это теперь преступление?

Я уже открыл было рот, чтобы пояснить о том, что статус Двоедушника в нашем Колдухине сам по себе мало что значит. Но, как выяснилось, её покорное сидение на месте было лишь мастерским отвлекающим манёвром.

Прежде чем я успел пуститься в философские рассуждения о том, что такое плохо и что такое — хорошо, эта курящая крыса начала действовать быстро и решительно. Она метнулась к стене, сцапала висящий там небольшой красный огнетушитель с болтающимся чёрным раструбом, и с чудовищной силой шарахнула им о край стола. Мара не стала возиться с чекой, просто снесла вентиль под корень одним ударом.

В её руках мгновенно заклокотал гейзер из удушливого белёсого порошка. Сначала Алла направила струю на Василису, та рефлекторно отпрянула, а затем развернула баллон на меня.

Я же проявил не особенно мудрую стойкость и вместо того, чтобы увернуться, застыл на месте. За долю секунды меня обдало химической метелью с ног до головы. Мелкодисперсная дрянь, казалось,