Водяной 9 - Константин Паули

— О как! — удивился Роман, надевая респиратор. Тот сел криво, резинка впилась за ухом, но Роман только поправил её двумя пальцами и оглядел нас с видом человека, который уже понял, что попал куда-то не туда, но отступать поздно.

Респираторов у нас было много, с запасом. Ящик стоял в углу бытовки ещё с тех времён, когда мы частенько всей толпой ходили проверять яйцо. Руслан, не говоря ни слова, вручил изумлённому Роману лопату, большую, штыковую, а сам взял топор.

— А где твоя дубина, — спросил я, скептически смотря на его орудие.

— Ты же позвал только посидеть, чая попить, лясы поточить, не предупреждал про разборки с Бесами, вот я её дома и оставил. Ефимчик, айда берега зачистим.

Дракон уже закончил с пещерой. Теперь мы вышли наружу, и разговоры как-то сами собой стихли. Заявленный мной принцип держаться вместе вдруг обрёл смысл. Бесы не отличались ни трусостью, ни деликатностью. Они прятались между камней, в тени валунов и нападали со спины. Всегда со спины.

Однако очень скоро Рома влился в нашу нехитрую боевую тактику. При появлении Беса, а то и сразу нескольких, он отмахивался лопатой, удерживая их на расстоянии. Руслан разил топором, широко, размашисто и страшно, а я бил кнутом-самобоем, стараясь не задеть своих.

Конечно же, Ефим, который действовал автономно, поднялся на крыльях и рыскал по окрестностям, выковыривая Бесов из каждой щели. Он поразил больше всех — больше нас, остальных, вместе взятых. Тень его скользила по берегу, и там, где она падала, Бесы умирали, не успев взвизгнуть.

Как бы то ни было, за какие-то полчаса мы очистили наш берег Смородины, а Ефим в одиночку разогнал всех, кто шастал по другому.

— Ну, с боевым крещением, — похлопал по плечу Романа Руслан. — Добро пожаловать в семью, местами непутёвую, конечно. Откровенно говоря, у нас тут не бывает скучно. Всё дело в Мосте.

— Каком мосте, мосту? Что за мост? — Роман хотя и смотрел на него, но явно не понимал.

— Мост между мирами. Калинов мост. Что, ни разу не слышал?

Руслан и сам недавно был не силён в эпосе. Большую часть историй, сказок и сказаний он узнал уже здесь, в Колдухине, пока осваивался с новой для себя ролью. Но не показать превосходство над салагой не мог.

— Предлагаю сделать передышку, — подвёл итог я, убирая кнут. Просто вставил его в шлёвки поверх ремня — так он не бросался в глаза и всегда был под рукой. — А после этого займёмся останками Бесов.

— Закопаем? — спросил Роман, глядя на лопату в своих руках.

— Больно много чести, — пренебрежительно фыркнул Руслан. — У нас под боком река Смородина. Выбросим туда.

Рядом с нами, подняв тучу пыли и песка, приземлился Дракон. Нас обдало вонючим воздухом от мощного взмаха крыльев, хорошо, что мы были в респираторах. Я промолчал, внимательно наблюдая за ним, мне стало невероятно интересно, останется ли он в своей истинной форме, или человеческий облик окажется ему ближе.

Для чистоты эксперимента я не произнёс ни слова и ни о чём не просил. Ждать пришлось недолго. Уже через полминуты исполинский Дракон обернулся синеволосым парнем. Ефим невозмутимо одёрнул футболку и открыто улыбнулся, так, словно пару минут назад не он с яростью крушил и рвал на части Бесов.

Возможно, он вернул человеческий облик не ради удобства. Может быть, он просто хотел быть с нами на равных, не давить и не доминировать своими размерами. Кто знает. Если это действительно так, то наблюдение выходило крайне любопытным и давало богатую пищу для размышлений. Поди угадай, как на самом деле устроена душа Дракона, за все свои прожитые жизни я впервые соприкасался с одним из них настолько близко.

То, что при трансформации его одежда сохранялась на теле, было чертовски удобно. Всё-таки метаморфозы Оборотней выглядят куда менее аккуратно, да и того же Руслана пришлось учить контролю долго и упорно. Ефим же словно родился с уже встроенными боевыми инстинктами, он заведомо знал, как летать, как перекидываться и как драться. Глядя на его отточенную грацию, можно было дать ему лет десять только боевого опыта, а никак не чуть больше месяца от роду.

И всё же глаза его выдавали. В этом ясном, чуть наивном взгляде безошибочно читалась молодость. Впрочем, для нас всё это отходило на второй план. Главным было то, что свою роль защитника Колдухина, а в более глобальном смысле и всей Яви, этот парень принимал как нечто абсолютно естественное и само собой разумеющееся.

Первое, что делаешь, переходя в Явь — с наслаждением вдыхаешь чистый прохладный воздух. Я вышел из Нави прямо у крыльца Ботанической станции. Открыл дверь, не утруждая себя стуком, и сразу направился в ванную. Включил ледяную воду, умылся. Мне нужно было немедленно смыть с себя пот и серую пыль мира мёртвых.

В дверном проёме появилась Василиса. В её глазах читалась тревога:

— Ну что там? Как идёт адаптация Романа?

Я вытер лицо полотенцем и посмотрел на неё:

— Методом шоковой терапии.

Василиса нахмурилась, скрестив руки на груди.

— Поясни. Вы что, стали его запугивать? Он неплохой парень, просто вся эта ситуация и так сильно на него давит. Надеюсь, вы там не устроили ему дедовщину?

— Нет, — я повесил полотенце на крючок у зеркала. — Помнишь, мы обсуждали, что всякая Нечисть давно не давала о себе знать?

— И что, нарисовались? — она заметно напряглась.

— Ещё как. Так нарисовались, что не ототрёшь. Знаешь, как в заводских цехах вешают таблички: «Столько-то дней без травм на производстве»? Так вот, у нас этот счётчик сегодня обнулился. Штук тридцать бесячих рож, и я сейчас говорю буквально.

Василиса удивлённо округлила глаза:

— Ну вы-то сами как? Никто не пострадал?

— Нормально всё. Ефим вообще красавчик, летал над ними и лупил только в путь.

— Огнём атаковал?

— А вот и нет, кстати. Не знаю, умеет ли он вообще. Может, железа какая-нибудь ещё не сформировалась, он же у нас ещё маленький. Работал исключительно своими зубами.