Водяной 9 - Константин Паули
Василиса медленно кивнула, признавая мою правоту:
— Думаю, смогу провернуть это. Сначала сделаем чистое свидетельство о рождении, а уже на его основании он вполне легально получит паспорт.
— Есть нюанс, — напомнил я. — На вид ему явно больше четырнадцати. Я бы дал все восемнадцать. И меня немного напрягает мысль, что он может продолжить стремительно расти и взрослеть в таком же темпе.
— Мне кажется, что теперь его человеческий облик начнёт взрослеть с обычной, людской скоростью, — задумчиво протянула Василиса. — Мы успеем привыкнуть. А вот его вторая ипостась… Дракон наверняка продолжит расти и набирать массу. Кстати, насколько он уже большой? Ты же видел его сегодня в бою?
— Метров десять в длину, и летает на удивление ловко, — ответил я, вспоминая его недавние манёвры. — Может зависать на одном месте и крутиться прямо в воздухе, как гигантская птичка.
— А вес? — продолжила любопытствовать она, не отрывая взгляда от экрана телефона.
— Сложно сказать навскидку, но тонна там есть как минимум. Тут взвешивать надо. Если хочешь, куплю промышленные весы, такую весовую платформу для крупных животных, знаешь, как в зоопарках, для слонов? Поставим в Кубе.
— Хочу, — коротко отозвалась Василиса, продолжая бомбить общий чат сообщениями.
* * *
Она координировала процесс, следя за тем, чтобы все без исключения явились на ритуал.
Марине вообще ради этого общего дела пришлось пойти на обман, она наплела мужу про срочные дела в Краснодаре и даже мастерски инсценировала свой отъезд.
Дядю Мишу, Тамару и Ядвигу Дорофеевну я забрал прямо от крыльца Ботанической станции. Василису пришлось вылавливать отдельно, она отвозила сестёр Олеси домой.
Сама Олеся, вернее, её погружённое в глубокий сон тело, в ритуале участия не принимала. Хотя, будь в этом острая необходимость, мы бы перетащили в Навь и её.
Тем временем Руслан, Роман и Ефим, три кардинально разных существа нашли нечто общее. Они оккупировали центральный зал Пещеры, запустили генератор, вытащили колонку и теперь слушали музыку, вальяжно развалившись на диване. Я не так давно лично помогал Оборотню перетаскивать этот самый диван, купленный по случаю у Гайка, через портал.
Итак, все на месте. Уж полночь близится… а нашей главной логистической проблемой перед самим ритуалом стал Мост. Как и последнюю тысячу лет… За исключением тех феноменальных пары минут, когда я окатил его водой из Смородины, он оставался невыносимо горячим. Буквально раскалённым.
Огнеупорной обуви у нас было всего две пары. Пришлось выкручиваться и использовать их методом челнока.
Первыми на противоположный берег перешли Роман и Руслан. Ефим, перекинувшись в Дракона, легко перемахнул через огненную преграду по воздуху. Приземлившись на той стороне, он аккуратно забрал у парней спасительные ботинки и перенёс их обратно на наш берег.
Ядвига обошлась без реквизита, применила какую-то хитрую магию и проскользнула по раскалённому металлу самостоятельно, без посторонней помощи. А вот Тамара и Марина неуклюже семенили в тяжеленных огнеупорных сапожищах, которые были им явно велики.
Дальше пошла Василиса.
Мы с дядей Мишей замыкали процессию. Обувь туда-сюда без устали таскал Ефим. Когда все, наконец, оказались на нужной стороне и начали готовиться к ритуалу, Ядвига мягко попросила Дракона вернуться к человеческому виду.
— Уж больно ты красивый, Ефимчик, — ласково похвалила его ведьма, оглядывая могучую чешуйчатую тушу. — Глаз не оторвать. Но душа Марии прилетит, испужается того гляди, с непривычки-то. Ни к чему нам это.
Ефим добродушно оскалился, изображая улыбку, и его массивный силуэт начал менять форму.
— Хорошо, тётя Ядвига. Побуду в человеческом. — продолжил улыбаться синеволосый парень.
Василиса тем временем уже чертила круг. Огромный. В самый центр она вбила традиционный осиновый кол, накинула на него трёхметровую верёвку и примотала к свободному концу обычный хозяйственный топор. Дядя Миша следил за лезвием с ревнивой тревогой, инструмент был явно из его хозяйства.
Металл прорезал навий грунт, вычерчивая идеальную линию. На нашей памяти это был первый ритуал, который мы проводили здесь, за Смородиной.
Как только Василиса закончила прикладное черчение, дядя Миша с явным облегчением забрал свой топор. Он тщательно стряхнул с него почву Нави, деловито обернул его тряпицей, смотал верёвку и спрятал всё в рюкзак.
Ядвига взяла управление на себя. Она молча расставила нас по периметру, строго следя, чтобы каждый стоял хотя бы в сантиметре от прочерченной линии, не смея её растоптать. Логику и порядок этой расстановки понимала только она.
В самый центр круга Ведьма поставила камень. С виду, обычный плоский камень, просто тщательно вымыт. Но он был не местный, принесён с её собственного участка.
Жестом она подозвала к камню Тамару. Взяла Кикимору за руку, достала из кармана запечатанный одноразовый медицинский шприц и сорвала с него упаковку. Штатной стерильной иглой она проколола Тамаре палец. Та даже не ойкнула, хотя, мне всегда казалось, что рука у Ядвиги тяжёлая.
На серый камень упали ровно три тяжёлые, густые алые капли.
И всё.
Зажав ранку ваткой, Тамара молча отступила на своё место. Василиса и Ядвига переглянулись и одновременно вскинули руки вверх и вперёд.
Ядвига запела. Негромко, но звук её голоса протяжно и жутко разливался по Нави:
— Кровь моя — глас твой. Кровь моя — путь твой.
Дочь моя Мария, слышишь ли меня?
Сродниче мой, видишь ли, меня?
Приди, яко гость званый. Не яко тать, но яко родня.
Приди, яко свет во тьму. Не на гнев, но на милость.
Открой очи свои духовные. Воззри на мать свою живую.
Ядвига тянула слова, Василиса вторила ей в унисон, а Тамара еле слышно поддерживала в конце каждой строчки, не столько повторяя знакомые фразы, сколько тоскливо подвывая в такт.
На последних слогах по ушам резко ударил ветер. Поток воздуха родился буквально из ниоткуда. Тошнотворный запах Смородины, который, по настоянию Ядвиги, нам приходилось терпеть без всяких респираторов, мгновенно исчез. Ему на смену пришёл сухой, пыльный запах истлевшей травы и раскалённой солнцем грунтовки. Воздух стал настолько сухим, что в горле запершило, а Роман с дядей Мишей зашлись мучительным кашлем.
Ефим заметно