Водяной 9 - Константин Паули

Мы заворожённо молчали. Даже Кикимора, до этого тратившая все силы на то, чтобы гневно сдвигать брови и метать в Марину испепеляющие взгляды, прониклась моментом. Она застыла, крепко стиснув зубы и напряжённо сведя скулы.

— Да будет в Двоедушнике вторая душа жива, горяча, тепла и светла! Духи Яви, Нави и Прави, небес, земли и подземного мира, узрите и подсобите! Да будет душа сильна, вечна, мятежна и едина для всех миров!

Всё это время я кожей ощущал, как сквозь нас невесомыми потоками течёт первозданная энергия. Силы природы, куда более древние, чем те, с которыми мы обычно привыкли вступать в контакт.

В какой-то миг мне почудилось, что я слышу треск, словно с натяжением рвалась ткань. А затем Дракон начал испускать сияние, не слепящее, а мягкое, спокойное, струящееся из самых его недр.

Так продолжалось около полуминуты. Затем свет начал ритмично пульсировать, стягиваясь в ярко выраженный эпицентр где-то в грудной клетке ящера. Ефим распахнул удивлённые глаза, тяжело поднялся на задние лапы и стал стремительно уменьшаться в размерах. В ареоле этого немеркнущего света его силуэт вдруг приобрёл очертания парня.

Свечение плавно угасло. На песке стоял подросток, в фигуре которого уже угадывалась стать будущего мужчины. У него была густая шевелюра невероятного, пронзительно-голубого цвета и такие же, тон в тон, распахнутые глаза, я в жизни не встречал химической краски, способной дать подобный чистый оттенок волосам, а уж, чтобы такой цвет был натуральным…

На лице парня застыло безмерное удивление.

— Эй! — внезапно раздался гневный вскрик Руслана. Он самовольно покинул своё место в круге, решительно шагнул к Дракону-подростку и, на ходу стянув с себя толстовку, немедленно напялил её на новоявленного Двоедушника. — Хватит пялиться! У вас вообще совесть есть? Ему же ещё и двух месяцев нет!

Женская половина круга, независимо от того, пялилась она на самом деле или нет (я за этим как-то не следил), смущённо потупила взоры.

— Ну да, к новой-то душе и второе тело полагается. Забыла предупредить, — примирительно проворчала Ядвига и во второй раз за вечер звонко хлопнула в ладоши.

Ведьма неспешно подошла к Дракону, тепло, по-старушечьи улыбаясь.

— Привет, Ефимчик. Говорить-то умеешь?

— Я, кхме… — он не смог выдавить из себя больше ни звука, лишь зашёлся в сухом кашле.

Рядом с ним, скалой возвышался сердитый Оборотень, бережно придерживая парня за плечи.

— Ну да, с непривычки-то голосовые связки использовать сложно, — понимающе кивнула Ядвига. — Но главное-то в чём? Поздравляю, граждане очевидцы и, в некотором роде, волхвы да заклинатели! Всё получилось. Вторая душа благополучно обрелась.

Над пляжем пронёсся неожиданно прохладный для середины июля ветер.

— Ядвига Дорофеевна, давайте-ка вернёмся к Олесе. Мы же всё сделали, долг, так сказать, отбыли-отдали? — лениво растягивая слова, подала голос Тамара.

— Да-да, и правда. Все могут быть свободны, — Ядвига широко развела руки, намереваясь снова хлопнуть в ладоши, но в последний момент передумала. — Так, Дракону, обратно в Навь, остальным — по норам.

— Нет-нет, мы ко мне домой! Я ему одежду нормальную подберу, посидим, поиграем во что-нибудь. У меня там вареники в морозилке лежат, сварю по-быстрому, — радостно засуетился Руслан, хлопоча над подопечным.

— Ну, это уж ваше дело, — сварливо отозвалась Ядвига, покосившись на оставленный открытым проход. — А я свою повивальную роль отыграла, дальше вы как-нибудь сами разберётесь. Воспользуюсь-ка я твоим транзитным путём, Вадим, раз уж он работает. Мне пешком до Ботанической станции ноги бить никак нельзя.

Я бросил короткий взгляд на Дракона, удостоверился, что Руслан, при всей своей внешней суетливости, абсолютно точно знает, что делает, и посторонился, жестом руки приглашая всех к проходу. В мерцающий зев портала потянулась вся наша честная компания, за исключением Оборотня и новоиспечённого голубоглазого Дракона.

— Ну что, Миша, партейку в покер перед сном? Ты как, Тамара? Я тебе кофе сварю ядрёного, робусты, — Ядвига предвкушающе потёрла руки, явно невероятно довольная тем, что сложнейший ритуал прошёл как по маслу.

— Итак, пока одни режутся в покер возле спящей красавицы, а другие рубятся в плейстейшн, предлагаю считать заседание нашего клуба кухонных детективов открытым, — произнёс я, переступая порог своего дома.

Ситуация, действительно, так сложилась, что вся компания разбрелась кто куда, а мы с Василисой вернулись в мою тихую гавань, просторную кухню-гостиную моего дома. Именно здесь, мы обычно распутывали все наши загадки, которые с завидным постоянством подбрасывала нам Её Величество Судьба.

Василиса опустилась на свой любимый стул и задумчиво сцепила пальцы.

— Есть классические сюжеты, — негромко начала она. — Те самые, в которых девица-царевна погружается в состояние магического сна. Спящая красавица уколола палец веретеном, и это сработал хитрый план злой колдуньи. Там, правда, заклятием накрыло весь замок, словно ударной волной, усыпив целое царство, но это уже вторично. У Пушкина девушку тоже царских кровей уводит в сон отравленное яблоко.

Я решил начать готовить, это всегда мне помогало думать.

Открыл шкафчик и достал с полки пузатые глиняные горшочки для жаркого. Чтобы блюдо получилось сочным, а глина не треснула в горячей духовке, посуду нужно было правильно подготовить. Я до краёв наполнил каждый горшочек холодной водой и оставил отмокать на столешнице.

Затем прохладной водой принялся методично отмывать от остатков земли шампиньоны, картошку и крупную морковь. Почистил лук. Из холодильника вынул хорошие куски охлаждённого мяса, говяжья мякоть и свиная шея, идеальная для тушения за счёт жировых прослоек. Я тщательно промокнул их бумажными полотенцами, убирая лишнюю влагу. Если этого не сделать, мясо на раскалённой сковороде сразу пустит сок и начнёт вариться, а мне для жаркого нужна была золотистая корочка, «запечатывающая» вкус внутри.

На рабочем столе, как учил шеф Ивлев в своих шоу, я разложил три разделочные доски, деревянная для овощей, ещё одна для грибов и массивная пластиковая для сырого мяса. Затем поправил лезвие широкого шеф-ножа о мусат и ополоснул сталь прохладной водой.

— Раз уж мы пошли по фольклору и литературе, — поддержал я нить рассуждений, экономкой срезая кожуру с картофелин. — История номер три, это Белоснежка. Почти точная копия сюжета Александра Сергеевича, снова яблоко. По сути, история-клон. Зато