Водяной 9 - Константин Паули

Я отрицательно покачал головой.

— Думал, он наберёт, — признался я, принимаясь протирать столешницу. — Скажет что-то в духе «я же говорил». Типа, мы Лжедобрыне доверяли, а он предупреждал… Хотя это, конечно, сильное искажение фактов. Но он молчит, а сам я желанием общаться тоже не горю. В конце концов, сами вляпались, сами и разобрались.

— Не надо искать виноватых, — назидательно произнесла Василиса. — Чувство вины — это главный инструмент для манипуляции, не более того. Нас всех собрала здесь судьба. Разве не так? Источниками притяжения были Мегалит и Калинов мост. Ни ты, ни я не виноваты в том, что это всё существует и фонит такой опасностью. Это просто объективный факт. Как ветер или, скажем, вулкан.

— Вулкан, да-а-а, это куда более точная аналогия, — проворчал я.

Я бросил взгляд на духовку. За жаропрочным стеклом в мягком оранжевом свете медленно, но, верно, набирали жар глиняные горшочки.

— А вспомнил ты про него, потому что размышляешь, сообщать ли Инквизиции о том, что Олеся ушла в летаргию? — спросила Василиса.

— Да, — я грустно улыбнулся и присел за стол напротив неё. — Ты уже пугающе хорошо знаешь, что творится у меня в голове. Вопрос в том, что именно врать, когда эта ситуация неизбежно всплывёт и Денис спросит: «А какого беса вы не доложили?»

— Скажем правду. Скажем, что даже не предполагали, что произошло преступление против Двоедушников, — пожала плечами Василиса. — Объективных причин бить тревогу у нас ведь действительно нет. На Олесе нет ни свежих ран, ни следов борьбы или магического нападения.

— То есть мы единогласно приходим к тому, чтобы Инквизицию не привлекать? — уточнил я.

— Выходит, что так, — согласилась она, снова погрузившись в интернет. — Не вижу от них пользы в данном случае, зато навредить Денис очень даже способен. И потом, мы уже столько сложнейших ситуаций разрулили сами, без посторонней помощи. Неужели мы девушку-подростка не расколдуем?

— А ты добавила в свои версии вариант «чужак»? — поинтересовался я. Со своего ракурса я не видел экрана её ноутбука.

— Да, внешний фактор. Фанатик или, скажем, заезжий Двоедушник, это то, что мы всегда обязаны брать в расчёт, — без особой радости ответила Василиса. — Помнишь, как вышло со Здухачём? Ведь я его даже сканировала, а он всё равно умудрился проскользнуть. Как теперь будем отрабатывать эти версии?

— Для начала просто со всеми поговорим.

Я поставил локти на стол, сцепил руки и картинно прищурился.

— Итак, приступим к изучению версии номер два… Василиса Александровна, ответьте, как на духу, это Вы заколдовали Олесю, дочь Тамары?

Она слегка выпрямила спину, подыгрывая моему тону:

— Нет, не заколдовывала. Артефактов, способных сотворить подобное, не изготавливала, зелий не варила, тёмных ритуалов не проводила.

— Ну вот и славно, вариант номер два из твоей таблички смело вычёркиваем.

— Вадим! — возмущённо воскликнула она. — А вдруг я вру?

— Я тебе верю, — твёрдо ответил я и позволил себе широко улыбнуться. — И потом, если бы ты вдруг оказалась злодеем, тебе было бы куда проще подчистить мне мозги, а не устраивать весь этот спектакль.

Она задумчиво нахмурилась.

— Тогда Тамару тоже исключаем? — неуверенно предложила Василиса.

— Нет, ни в коем случае. Надо аккуратно выведать, не ругались ли они накануне. Такой древний и страшный фактор, как проклятие матери и в современном мире никто не отменял. Я, конечно, тоже не верю, что она способна провернуть подобное со своим ребёнком умышлено, но… В последнее время Тамара стала сильнее. Эмоции могли выйти из-под контроля. Давай пока не будем сбрасывать её со счетов.

— Ладно, я могу поговорить с сёстрами Олеси, — предложила Василиса. — Тем более, Тамара сейчас всё время проводит у Ядвиги.

— Только под каким-нибудь максимально благовидным предлогом, договорились? Мы же никого в открытую не обвиняем. Я бы, конечно, сам проверил и Ядвигу, но слабо представляю, как это сделать. А сидеть без дела тоже не хочется. Сейчас лето, в школу дети не ходят, значит с одноклассниками Олеся особо не контактирует. Пойду попробую выяснить, с кем она вообще тусуется. Загляну в ДК, может, там что-то знают, вдруг она с кем-то поругалась или кто-то из местных видел чужаков. Фанатиков мы всё ещё держим в уме.

— Вряд ли это они. Почерк совершенно другой. Здесь же какая-то тонкая магия, а не пуля в лоб или осиновый кол. Но проверить всё равно надо. — не стала долго спорить Василиса. — И к бабе Маше обязательно загляни, наш главный поселковый новостной портал никогда не подводит.

— Знаешь, Василиса, а ведь странно, что под раздачу попала именно Олеся, — задумчиво произнёс я. Кухонные запахи тем временем становились сильнее. — Она ведь ни у кого не вызывает негатива. В теории, её ничто не должно было сделать мишенью. Но ты заметила закономерность? В сказках всегда засыпает принцесса. Кстати, дядя Миша тоже об этом упомянул, сказал мол, это, к гадалке не ходи, веретено. Надо будет его расспросить, вдруг Леший знает больше, чем говорит.

— Не поняла. О какой принцессе ты сейчас? — Василиса оторвала взгляд от экрана и непонимающе уставилась на меня.

— Ну, учитывая, что Тамара теперь стала местной богачкой, Олеся в некотором метафорическом смысле и есть принцесса.

— У классиков главным мотивом всегда были зависть, ненависть или застарелая вражда с Ведьмами, — она снова уткнулась в ноутбук. — Но в наших суровых реалиях её могли заколдовать с куда более простой целью, например, чтобы потребовать выкуп. Как вариант.

Она сделала очередную пометку в таблице, которая уже здорово разрослась.

— Если это так, мы скоро об этом узнаем. Преступники сами выйдут на связь с Тамарой, — эта версия казалась мне вполне жизнеспособной, но внутри я всё равно чувствовал сомнение.

— Вот ведь… — Василиса откинулась на спинку стула и критически посмотрела на наполненную пометками таблицу. — Казалось бы, такая простая ситуация, а расследование развернули, как при гибели «Титаника».

— Пока нет разгадки, версии плодятся как блохи, — я бросил взгляд на настенные часы, прикидывая, сколько ещё нашему блюду томиться в духовке, чтобы мясо стало распадаться на волокна, а картошка пропиталась наваристым бульоном.

Тем временем у Василисы словно открылось второе дыхание. Она с