Полдень, XXI век №4 2004 - Николай Викторович Горнов
И действительно, вскоре поступил приказ выдвигаться к взлётной полосе и взять ее под усиленную охрану. Четыре бронемашины, пара грузовиков и шесть «виллисов» выстроились в парадном каре. Через час приземлился борт с гостями. Прибыл Сам со свитой и тремя штатскими. Штатские сильно волновались. Особенно худой сутулый очкарик с желтушным лицом. Он что-то доказывал, оживленно жестикулируя, то и дело, срываясь на крик. Сам терпеливо улыбался. Разговор происходил прямо на бетонке, где из-за гула двигателей до майора не долетало ни слова. Он вытянулся в струну и боялся лишний раз вдохнуть. Кто-то из свиты махнул ему рукой. Он начал движение, как положено, строевым, но, заметив нетерпение, припустил бегом.
Сам рассеянно выслушал доклад и внимательно осмотрел майора снизу вверх.
— А что, товарищ полковник, если Родина пошлет на верную гибель, — пойдете?
— Так точно! — отчаянно гаркнул майор, чувствуя неприятный холодок в груди.
— Молодец...— и уже свите: — Объясните задачу бойцу.
Нервный очкарик рванулся было вперед, но его оттеснил генерал-майор в голубых лётных погонах...
...Дед значительно помолчал. Пропустил очередную рюмку и добродушно крякнул, хрустнув маленьким огурчиком. Интеллигентные родители притихли от неловкости за пьяные откровения отставного генерала, а маленький Боря Кучегура, далеко не всё понимая, боялся лишний раз потянуться за любимыми конфетами «Бурундучок» с лесным орехом.
...Неожиданно отклонившаяся от традиционных путей миграция бурундука вызвала большие осложнения. Под угрозой оказались два сверхсекретных стратегических объекта — Красноярск-99 и расположенный неподалеку Качинский горно-обогатительный комбинат, проходившие по ведомству Берии. Партия и правительство не могли допустить такого удара по обороноспособности страны. На борьбу с бурундуком бросили все возможные силы и средства. По тревоге подняли две танковые и одну пехотную дивизию Сибирского военного округа, привели в боевую готовность несколько элитных десантных подразделений и полк штурмовой авиации. Генштаб и Министерство обороны лихорадило. Товарищ Сталин требовал докладывать обстановку каждые три часа. Эвакуация объектов исключалась по понятным причинам.
Разведрота майора получила лишь свою часть информации, необходимую для выполнения простой и ясной задачи.
— Не подведи, боец, — хмурился генерал-майор. — Твоё дело определить глубину стаи и предпосылки возникновения второй волны. Есть мнение, что нам ее не сдержать своими средствами. Будет у тебя спец по бурундукам, — нашли срочно в Озерлаге, но последнее слово, естественно, за тобой. Защитных костюмов лучше не брать. Они в эпицентре не помогут, только груз лишний. Дашь по рации наводку и после подтверждения дуй изо всех сил против ветра. Назад не оглядывайся. Как вспышку увидишь, падай на землю, в лощинку какую-нибудь, и прикрывайся плащ-палаткой. Твой позывной — «Росомаха». Воевал?
— Так точно. Второй Белорусский.
— В общем, действуй, боец. На фронте и страшнее бывало. Авось и здесь выживешь...
...С тех пор маленький Боря не мог спокойно слушать о бурундуках. Детские впечатления от рассказов деда оказались настолько сильны, что зародили в душе страх, который с каждым прожитым годом превращался в главную направляющую силу его судьбы. Трезво оценив возможные варианты, Боря Кучегура подал документы не в Медицинскую академию, как предполагали родители, а в Военно-политическое училище имени Валериана Валериановича Куйбышева. Лишь уверенность в силе оружия давала некоторое успокоение. Именно страх безостановочно гнал его по карьерной лестнице, заставляя расталкивать всех локтями и подличать по мелочам.
Сначала всё складывалось крайне удачно. После училища остался в столице. И капитанские звёзды упали на погоны в рекордный срок. А потом — как заколодило. Не такая уж редкость во властных армейских коридорах — начальник попал в немилость к новому главкому Сухопутных войск. За доблестную штабную службу наградили его пинком под зад. Не удержался и молодой капитан. Полетел с новым назначением в холодную Сибирь. Двадцать шесть лет, без жены, без детей, без высоких покровителей. Дед к тому времени благополучно отдал богу душу. Куда его переводить — не в Крым ведь?
Жизнь в Усть-Ишимском отряде превратилась для новоиспеченного замполита в круглосуточный кошмар. Лишь с каждой новой смертью накатывала непродолжительная волна облегчения: ещё одна отсрочка. А тут прошла ориентировка: видели в посёлке нового человека. По всему выходило — заключенный, который числился в списке погибших. Известие Кучегуру насторожило. Это опасно. Опасно лично для него. Зека, если он действительно выжил, нужно срочно отыскать и допросить.
Капитан смотрел вниз и снова возвращался к поразившей его воображение картине. Он словно видел глазами деда изрытую налетами «штурмовиков» многокилометровую просеку. Одинокие, чудом уцелевшие ели. Вздыбленная рыжая земля, обильно политая кровью, перемешанная с обломками пней, стволами поваленных деревьев и тушами мертвых хищников. Сорванные башни танков с глубокими царапинами от когтей, беспорядочные фрагменты человеческих тел — всё, что осталось от дивизии, и черное облако гнуса. Река смерти, исток которой скрывался за ближайшим холмом...
В монотонном шуме винтов неожиданно появился посторонний звук. Двигатель несколько раз чихнул и затих. Машина пошла вниз так резко, что Кучегура не успел ничего сообразить. Тошнотворный ком подкатил к горлу, и тут же наступила темнота...
В наполненной дымом кабине не продохнуть. Куда его несут? Склонившееся потное лицо кажется смутно знакомым. На воздух. Скорее. Легкие разрываются от кашля. По щеке течёт что-то теплое и липкое. В неестественно вывернутой ноге пульсирует боль.
Авария. Упали. Прямо в тайгу. В самое логово.
Бурундуки уже близко, и лишь пламя пожара не даёт им приблизиться. Капитан замычал от боли и отчаяния. Поискал взглядом автомат. Он будет бороться за свою жизнь.
Длинная очередь посекла верхушки иван-чая, перебила чахлую берёзку и, вероятно, уничтожила сотню притаившихся хищников...
Он менял магазины и снова яростно жал на курок, пока пилот не успокоил разбушевавшегося стрелка рукоятью пистолета...
Лодка уткнулась носом в берег. Сегодня придется ночевать в тайге. До этого Андрею в основном везло. То землянка старая попадётся, то охотники приютят. Через обжитые места шел. А чем дальше двигался на север, тем больше ощущалось могучее дыхание тундры. Охотники в такие дальние урочища не забирались, хотя зверья и птицы здесь водилось в достатке.
Тромъёган в верховье — узкая речушка, петляющая между болотистых берегов