Полдень, XXI век №4 2004 - Николай Викторович Горнов

им предпочтение, уделяя меньше внимания студентам-людям. Это нанесло существенный ущерб популярности строботов — электронных подобий и помощников студентов. Они получили широкое распространение относительно недавно, когда посещаемость школ и университетов в земных колониях начала падать. Крошечные группки из трех-четырех студентов чувствовали себя неуютно и испытывали стресс, что дурно сказывалось на успеваемости. Поэтому строботы, всегда спокойные и внимательные, создающие компанию, но не отвлекающие, всегда готовые помочь, но не корчащие из себя всезнаек, оказались практически незаменимыми. И если первые модели существенно отличались от людей мимикой и манерой разговора, теперь уже требовалась большая внимательность, чтобы понять, сделан ли стоящий перед тобой студент из костей и мяса либо из пластика с ДНК-процессорами. Сейчас, в рамках борьбы с негативным влиянием строботов на качество преподавания, тщательно рассматривался проект, призванный обучить роботов всем недостаткам, присущим обычным студентам, так что скоро отличить одних от других можно будет лишь по идентификационным чипам.

— Итак, вопросов нет? — спросил профессор.

— Есть! — донесся нерешительный голос из центра зала. Он принадлежал хрупкой долговязой студентке, лишь недавно начавшей посещать занятия. Профессор сделал отчаянное усилие, пытаясь вспомнить ее имя, но не преуспел. Пришлось прибегнуть к цифровому помощнику. Альма. Альма Вернер. Рост метр восемьдесят два, вес шестьдесят шесть килограммов. Спокойна, на занятиях прилежна. Стробот или человек? Человек или стробот?

— Господин профессор! — голос у Альмы был негромкий, но сильный и упругий — такие голоса особенно любит эхо. — Вот уже много лекций вы нам подробно рассказываете, что есть Вселенная, какие в ней существуют законы, как она существует и развивается. Вы много раз подчеркивали, насколько функционально она устроена, сколь слаженны и точны механизмы, управляющие ее существованием. Но вы ни разу даже мельком не коснулись одного маленького вопроса, из которого логически проистекают те сотни вопросов, на которые вы столь блестяще ответили. Но без этого первичного вопроса, увязывающего их воедино, они остаются беспорядочным нагромождением фактов, гипотез и математических выкладок.

— И что же это за вопрос? — поинтересовался профессор Норман.

— В чем состоит цель Вселенной? Зачем она существует — не как, не где, не сколько времени, а зачем?

Ее светло-карие глаза смотрели прямо в лицо Александра. Казалось, профессор смутился. Он задумчиво уставился в незримую точку где-то над головами студентов и погрузился в недолгое молчание, задумчиво теребя большим и указательным пальцами правой руки кончик своего носа. Наконец, он собрался с мыслями и заговорил.

— Не скрою, я несколько удивлен вашим вопросом. Я — всего лишь преподаватель астрономии, а подобные проблемы скорее являются уделом философов. Именно в этом источник простоты и жизнеспособности науки: математик и физик идут своей проторенной дорогой к абстрактному познанию, не задумываясь о конечной цели и редко оглядываясь по сторонам, тогда как философ, подобно кроту, волен рыть свою нору в любом направлении. Главное — чтобы искателю было достаточно уютно и пореже встречались ходы, ранее проложенные ему подобными. Если бы физик или математик поступали точно так же, вместо упругой спирали прогресса получился бы смятый клубок, а ученые до сих пор, подобно современникам Платона, спорили бы, отчего огонь горячий, а вода в колодце холодная, и были бы гораздо счастливее, чем теперь. Но я стар, революционных вкладов в науку от меня ждать уже не приходится, и поэтому я нимало не огорчаюсь, что философские вопросы мало-помалу вытесняют из моего сознания точного и беспристрастного научного исследователя, а ученая степень «Доктор философии» становится для меня все более буквальным понятием.

Зачем существует Вселенная? А зачем существуют десятки ей подобных? Как вы все знаете, уже давно доказано, что наш родной шар, наполненный галактиками и сотнями видов почти абсолютной пустоты, не одинок. Десятки различных Вселенных дрейфуют в толще многомерного хаоса, то расширяясь, то сжимаясь, то погибая в ничтожно короткий срок, то сливаясь друг с другом, — не так давно было получено эмпирическое подтверждение этого редчайшего феномена. И в каждом из этих шаров простой вопрос «зачем?» заставляет разумных существ развиваться, создавая громоздкие пласты цивилизаций, и всякий раз ускользает от них. Так осел упрямо бежит за морковкой, подвешенной хитрым хозяином прямо перед его носом. Не огорчайтесь, что догнать морковку нельзя. Если бы когда-нибудь удалось найти окончательное решение этого вопроса, развитие человечества неминуемо бы остановилось навсегда.

С момента своего возникновения люди были склонны приписывать осмысление этого мира силам, главенствующим в их узких персональных мирках. Этим обусловлено развитие человеческих представлений о природе божества, сходное по своему характеру с эволюцией человека как биологического вида. Древнейшие люди чувствовали себя ничтожными песчинками в огромном, дышащем жизнью юном мире. Поэтому они обожествляли слепые силы природы — огонь, ветер, бурю. Но по мере развития их общества в качестве божеств представали уже животные. Поклоняясь силе льва и упорству буйвола, люди с гордостью отождествляли себя с этими зверями. Но вскоре растущее желание доминировать над дикой природой вырвало их из привычной сферы обитания, породив несметное количество уродливых правителей мира, представлявших собой гибриды человека и животных. Наконец, людей с шакальими и соколиными головами окончательно вытеснили группы человекообразных богов, знаменовавшие собой обожествление человеческого социума. Люди утверждали (по крайней мере, в своих глазах) собственное господство над миром, но жизнь отдельного человека по-прежнему не стоила ничего. Наконец, с появлением единобожия, мы пришли к современному мировосприятию. Ведь каждый из нас, подсознательно или открыто, неминуемо ощущает себя центром своей маленькой Вселенной, ее единственным стабильным звеном, появившимся при ее возникновении и пребывающем неизменно до самой смерти, знаменующей разрушение и конец мира. Мы — хозяева этой Вселенной. Все в ней зависит только от нас, хотя далеко не все происходит по нашему желанию. Со временем этот процесс неминуемо будет заходить все дальше и дальше, пока все внешние воздействия и другие вселенные, проплывающие рядом, окончательно не перестанут влиять на жесткую сердцевину нашего мира. Тогда, наконец, развитие человечества завершится и нестабильная колеблющаяся система обретет спокойное и устойчивое состояние. Состояние полной неподвижности.

Зачем мы создаём наши вселенные? Каждый из вас легко может ответить на этот вопрос, и у каждого из вас ответ будет своим, поскольку одинаковых вселенных не существует.

Что же касается физической Вселенной, существующей независимо от нас с вами, то едва ли у этой холодной абстракции есть цель, если не считать таковой выплату зарплаты сотням ученых, к числу которых принадлежит и ваш покорный слуга. Даже если и допустить существование некоей исходной воли, вложившей в ее создание некий смысл, если поверить в существование этого создания, у ног которого