Полдень, XXI век №4 2004 - Николай Викторович Горнов

Ансельм с ужасом смотрел, как монастырская челядь, еще вчера робкая и послушная святым отцам, накинулась на них. С трудом, невзирая на отчаянное сопротивление монахов, холопы отперли двери, и людские толпы хлынули на монастырский двор. Когда первый монах пал на землю с раскроенным черепом, Ансельм наконец избавился от тяжелого оцепенения. Он побежал, неловко поддерживая путавшуюся между ногами рясу. Когда он мчался мимо трапезной, чья-то жилистая рука ухватила его за капюшон. Ансельм по-заячьи вскрикнул и обернулся, готовясь защищаться до последнего, но, напоровшись на острый взгляд настоятеля, беспомощно обмяк в его руках и дал втащить себя внутрь помещения. Он потерял способность мыслить и мог только механически перебирать ногами, когда настоятель с несвойственной столь почтенному возрасту силой и настойчивостью волок его в погреб. Задвинув за собой засов, аббат отдышался, вытер рукавом рясы пот со лба и, размахнувшись, вышиб днище одной из стоивших у стоны винных бочек.

— Полезай! — коротко приказал он.

Ансельм послушно сунул голову в темноту между дубовыми досками и пополз вперед, чувствуя, как под руками и коленями дерево сменяется холодным камнем подземного лаза.

Монах и настоятель тупо, механически ползли и ползли вперед. Им так и не довелось узнать, как ворвавшаяся в храм толпа стащила с пульта и убила маленького органиста, пальцы которого до самой смерти продолжали слаженно и беззвучно молотить по воздуху. Они не видели, как истек слезами в жарком мареве огромный монастырский колокол. Не слышали, как один за другим лопались сияющие в отблесках пламени витражи. Когда они выбрались наружу, все уже было кончено.

— Скоты, —- хрипло бормотал настоятель, выглядевший в изорванной рясе слабым, немощным стариком. — Тупые, слепые, неблагодарные скоты.

Его борода, слипшаяся и закапанная слюной, судорожно тряслась.

— А ведь я был почти уверен, что теперь обязательно получится! Да, в первый раз я еще был молод и неопытен, во втором монастыре все погубила чудовищная нелепая случайность, но сейчас...

Он запнулся и всхлипнул, дернув кадыком.

— Столько трудов опять потрачено впустую... Но я не сдамся им, о нет! — аббат поднял голову, и в глазах у него блеснули прежние безумные огоньки. — Я начну все сначала. Дойду до кардинала, до папы... А варвары — они заплатят сполна, святая инквизиция обо всех позаботится.

Он криво ухмыльнулся:

— Как ты думаешь, брат Ансельм, не чудесный ли запах жареного мяса так привлекает простолюдинов на аутодафе?

Монах не отвечал, и улыбка настоятеля померкла.

— Я никогда не сдамся, брат Ансельм, — медленно сказал он. — Всемогущему Богу было угодно, чтобы я спас тебя. Теперь ты, подобно Лазарю, родился для новой жизни, для новой борьбы во имя Божие. Я уже не молод, голос мой слабеет, и святейший папа все реже и реже преклоняет к нему ухо. Но чудесный снаряд, сотворенный Богом, не может остановиться до самого Страшного Суда. И я, недостойный, до конца своей жизни буду править в нем мельчайшие шестеренки. В этом состоит моя миссия, для этого и только для этого я до сих пор сохраняю свою дряхлую жизнь. И ты должен, ты обязан помочь мне.

Настоятель облизал пересохшие губы и молящим полушепотом прибавил:

— Не так ли?

* * *

Рыбы были повсюду.Длинные и гибкие, подобно змеям, или же плоские, словно раздавленные чудовищной тяжестью, они появлялись из желто-зеленой сумрачной зыби, вспыхивали миллионами отраженных огней и исчезали, уступая место другим. Остроперые морские ангелы летали маленькими стайками в толще воды, не обращая внимания на причудливые тени крыльев гигантского ската. Трусливая морская игла опасливо косилась на пестроглазую рыбу-льва, распустившую свои смертельно опасные перья. Порой рыбы, влекомые странным интересом, вплотную подплывали к толще стекла. Они почти прижимались к ней отверстыми ртами, и тогда их глаза вспыхивали глубоким призрачным светом, а на чешуе отражались стократно преумноженные солнечные системы и галактики. Натыкаясь на границу чуждого им мира, рыбы на несколько мгновений замирали в неподвижности, а затем со спокойной величественностью вновь уплывали во тьму.

Профессор Александр Норман поначалу был решительным противником решения ректората Лунной политехнической академии транслировать в окна аудиторий изображения окрестностей коралловых рифов. Да, конечно, природа человека неумолимо требует наличия окон во внешний мир из любого замкнутого помещения, даже если эти окна совершенно не имеют полезного смысла — к примеру, на космических кораблях. Также понятно, что настоящие окна в Академии недопустимы — однообразный вид мертвой поверхности кратера не может оправдать риска повреждения стекла и разгерметизации. К тому же большая часть аудиторий находилась глубоко под лунной поверхностью. Но пойти на поводу у новомодных психологов, уверенных в полезности для студентов созерцания рыб? Это уже никуда не годилось. Александр смутно помнил, как во времена его детства школьники имели обыкновение считать за окном ворон. Что же произойдет, когда под самым носом студентов будут проплывать сотни разнообразных тварей?

Но его опасения не оправдались. Успеваемость не ухудшилась, и даже ему самому мелькающие за псевдо-окнами призрачные тени загадочным образом помогали обрести сосредоточенность, столь необходимую при обучении его предмету — астрономии.

И вот сейчас занятие подходило к концу. Профессор легко произносил слова, за десятки лет несводимой татуировкой врезавшиеся в извилины. Повинуясь легким взмахам его руки, облаченной в сенсорную перчатку, перед аудиторией возникали огромные изображения галактик. Звезды, похожие на гигантских амеб, протягивали во все стороны щупальца-протуберанцы и послушно распадались надвое, чтобы студенты могли во всех подробностях рассмотреть их раскаленное нутро. Вселенная извергалась из пустоты во время Большого взрыва, бесформенные газовые облака сгущались в звезды и планеты. Мириады космических тел рождались, эволюционировали и рассыпались в прах, чтоб их место заняли мириады мириад других планет, звезд, созвездий, галактик...

Наконец, последние огоньки бесследно растворились в воздухе. Профессор Норман перевел дыхание и деловито произнес:

— А теперь, господа студенты, я готов ответить на ваши вопросы.

Ряды слушателей зашевелились. В такие минуты гораздо легче можно было отличить настоящих студентов от строботов. Молодые люди, преодолевая утомление от продолжительных занятий, позевывали и обменивались несмешными шуточками, в изобилии приходящими по почте с Земли, тогда как внешне неотличимые от людей компьютерные аналоги студентов дисциплинированно сидели с невыключенными конспектами, ожидая, когда же преподаватель объявит занятие закрытым. Именно это их свойство стало причиной угрозы, нависшей над строботами в последнее время. Многие преподаватели непроизвольно отдавали