Полдень, XXI век №4 2004 - Николай Викторович Горнов
Так называемый путч ГКЧП, явившийся рецидивом того, что выше я назвал садистской традицией, произошел в тот момент, когда набрала силу и была в самом расцвете традиция мазохистская. Вспомнить только то давление пропаганды, которое на протяжении нескольких горбачевских лет плющило мозги всем советским людям! У нас все плохо, мы все уроды, наше государство — нам первый и единственный враг, все достойные люди обязаны его ненавидеть, все официальные структуры у нас только и помышляют о фашистском перевороте, армия ничего не умеет, кроме как бить несчастных грузин саперными лопатками, стало быть, она нам не нужна, Запад ничего плохого нам не сделает и бескорыстно хочет нас спасти от нас же самих... Путч выпал из тенденции, пошел ей наперекор — и потому был обречен. Народ его не принял, мы в ту пору все в большей или меньшей степени были цивилизационными мазохистами. Беловежская же Пуща явилась апофеозом господствовавшей мазохистской традиции, закономерным ее качественным скачком — и потому была принята. Горбачев ухитрился осточертеть, как прилипшая к рукаву сплюнутая жвачка: пользы уже никакой, а воняет. К тому же торжество демократии ассоциировалось с мгновенным наполнением прилавков: вон на Западе сколько добра валяется, а скинуть КПСС — и у нас назавтра будет так же... Это, конечно, была целенаправленная кампания, черный пиар, как теперь говорят, но мы и сами были хороши.
Что же касается республиканских элит, то практически во всех государствах, а уж в крупных — и подавно, центробежные тенденции всегда уживаются с центростремительными. Задача политика, который ощущает долг перед своей страной и ее народом, — поддерживать баланс между этими тенденциями, не давая ни одной дойти до кровавого абсурда. Одни справляются с этой задачей лучше, другие хуже. Но совсем никак не могли справиться с этой задачей люди, которых заботило лишь одно: нравиться Бушу, Клинтону, Тэтчер и Колю.
Довольно широко распространено мнение о том, что Россия в XXI веке станет собирать «свои» бывшие территории. Что Вы думаете по этому поводу?
Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Кроме шуток, такая вероятность есть. Но для того, чтобы возникли хоть какие-то предпосылки к ее реализации, России надо прежде всего собрать себя. А это невозможно без идеологии; на одном лишь стремлении всех и каждого жить лучше и зажиточней далеко не уедешь. Реализация ОБЩИХ задач требует неких ОБЩИХ ценностей, ради которых можно, если это нужно, поступаться ЛИЧНЫМИ выгодами. Много копий ломается насчет того, что такое национальная идея: есть ли она, нужна ли она, да не фашизм ли она... А все очень просто. Национальная идея — это всего лишь две вещи.
Первое, оно же обращенность в прошлое. Я уже приводил это замечательное высказывание в своем «На чужом пиру» и не откажу себе в удовольствии процитировать А. Боземан вновь: «Политические системы — это преходящие средства достижения целей, находящиеся на поверхности цивилизации, и судьба каждого сообщества, объединенного в языковом и духовном отношениях, в конечном счете зависит от выживания определенных первичных структурирующих идей, вокруг которых объединяются сменяющие друг друга поколения и которые таким образом символизируют преемственность общества». Стало быть, одна составляющая национальной идеи — это сохранение традиции. Говоря попросту, нам надо научиться не стесняться быть собой. Не гордиться, не бить себя в грудь, не доказывать, что у нас то-то и то-то лучше и правильней — но просто спокойно и где-то даже смиренно (прими свою судьбу) не стесняться быть собой. Перестать стыдиться своей истории и понуро верить тем, кто нам внушает, что она самая кровавая, самая бесчеловечная и самая бестолковая. Принять, что у нас, как и у всех, есть свои особенности и свои интересы. Понять, что когда от нас кто-то чего-то хочет — это совсем не обязательно потому, что он нам от всей души добра желает, а когда мы чего-то от кого-то хотим — это совсем не обязательно потому, что мы такие жутко агрессивные.
И второе, оно же обращенность в будущее. Объединение усилий невозможно без некоей масштабной общей цели, принятой как достойная усилий достаточно большой частью населения. Нас очень долго приучали к мысли, что идеальное состояние общества — это когда всяк сам по себе, а любое общее дело — это просто-таки синоним тоталитаризма. Это очень удобно нашим. Не скажу противникам, но уж наверняка — историческим конкурентам. Бери каждого по отдельности голыми руками и... покупай. На дурака не нужен нож, ему с три короба наврешь — и делай с ним, что хошь.
Однако ж никакая масштабная задача для России сейчас объективно не может быть сформулирована. Пресловутый рост ВВП вдвое — это не эмоционально, нельзя выкладываться ради каких-то цифр и абстракций, люди так не умеют, задача должна быть вещественной, образной, и даже, не побоюсь этого слова, поэтичной. Для таких задач у нас покамест кишка тонка. Любой великий прожект будет встречен истерическим хохотом. И это хорошо. Надо очухаться, если это вообще еще возможно. И использовать время для того, чтобы избавиться от идиосинкразии на великие прожекты. Вторая составляющая национальной идеи на данном этапе — это готовность к принятию масштабных задач, это изживание уверенности (отчасти — выстраданной, отчасти — возникшей благодаря гипнозу пропаганды мазохистов и их зарубежных кормильцев) в том, что любая великая, даже любая просто неиндивидуальная цель — это обязательно доносы, лагеря и вертухаи.
Не кажется ли Вам, что мусульманское давление с Юга с исторической точки зрения — благо, поскольку поневоле активизирует в России центростремительные процессы?
Не знаю. Не уверен. Не те это методы, не те... Вон, четверть Сибири уже под китайцами — а никакого центростремления и в помине нет. Если для тебя Родина — это банк, в котором лежат твои кровные наворованные, дави тебя хоть православными, хоть мусульманами, хоть иудеями, хоть жрецами Вицлипуцли, тебе и горюшка мало.
Способно ли православие стать национальной идеей, объединяющей Россию?
Ни в коем случае. В столь многоконфессиональной стране, как Россия, любая попытка сделать одну из конфессий государственным знаменем взорвет страну. Опять-таки, это дополнительная сложность нашего положения. Ее надо учитывать, а не пренебрегать ею. Одна на многие конфессии национальная идея обречена быть светской. И если ее примут достаточно многие члены разных конфессий, каждая из них легитимизирует ее своей поддержкой.
Как Вы считаете, возможно ли в России (или где-нибудь на просторах СНГ) возникновение в исторически обозримом будущем православного теократического государства?
Нет. Православная церковь принципиально сторонится