Полдень, XXI век №4 2004 - Николай Викторович Горнов

светской власти, в этом ее коренное отличие, скажем, от католичества или ислама. И сходство, скажем, с буддизмом. Православная церковь всегда готова (и, сколько я понимаю, всегда рада) сотрудничать с государственным структурами в тех областях, на которые распространяется ее, так сказать, компетенция, но не может подменить их собой. Если такое произойдет — это уже не православие. Впрочем, я в такой вариант просто не верю.

Гораздо вероятнее возникновение неких сектантских микрокняжеств с тоталитарными начальниками во главе; некоторые их них могут апеллировать к Христу и даже себя называть воплощениями Христа на современном этапе (такие коллизия уже возникали), но это опять-таки уже не православие.

Исторически национальные интересы РФ и США неизбежно должны противоречить друг другу. Как скоро, на Ваш взгляд. Россия и Америка вновь окажутся по разные стороны баррикады?

Это опять неосознаваемая отрыжка метания между крайностями мазохизма и садизма: либо уж наши интересы, и никаких иных, не то мы вам всем покажем кузькину мать, мы вас похороним и так гукнем, что на нас перестанут гукать, либо уж никаких наших интересов, потому что мы — полные сволочи, быдло, генетические сталинисты и, чтобы искупить свою вину, должны следовать чужим интересам с радостью и бессрочно.

Нет же. Нормальная жизнь устроена так, что люди, группы людей и государства вполне могут иметь разные и даже противоречащие друг другу интересы, но при этом НЕ СТРОИТЬ БАРРИКАДЫ И НЕ ОКАЗЫВАТЬСЯ ПО РАЗНЫЕ ИХ СТОРОНЫ. Жизнь в коллективе, в каком угодно, главным образом и состоит из нескончаемого процесса примирения интересов и нахождения компромиссов.

Конечно, могут иногда прорываться к власти люди, которые разницу интересов могут использовать для строительства баррикад. Но надо отдавать себе отчет, что тот, кто строит баррикаду в этой ситуации, либо недоумок, не понимающий, что творит, либо, напротив, слишком уж себе на уме, и строит баррикаду, чтобы спрятать под ней следы собственных преступлений... От прихода недоумков или жуликов к власти не застрахованы на сто процентов ни Америка, ни Россия. Ни вообще какое-либо государство на свете. Но, как известно, лучшее средство от головной боли — декапитация, а полную гарантию того, что человек никогда не совершит какого-либо преступления, дает только заблаговременный расстрел.

Кроме того, сейчас Россия слишком слаба, чтобы представлять из себя какую-то полноценную сторону баррикады. Но если она все-таки сможет побороть свою слабость, объективные ресурсы ее таковы, что, если вдруг она создаст свою сторону этой самой баррикады, начинать с нею перестрелку будет слишком рискованно и слишком дорого. Гораздо выгоднее будет заниматься какими-нибудь общими делами — разумеется, не покрывая лицо конкурента поцелуями, как это одно время было принято у генсеков вне зависимости от того, что они на самом деле думали друг о друге. Никаких поцелуев. Когда мне натовский генерал из телевизора говорит, что с принятием в НАТО стран Балтии Москва к границам альянса стала действительно гораздо ближе, но это — близость к другу, мне хочется в глаза ему плюнуть за его беззастенчивое блекотание. Но он вовсе и не исчадие ада. Целоваться ним не обязательно, но и немедленно вызывать на долгую и дорогостоящую дуэль тоже совершенно не обязательно.

Существует мнение, что европейские конституционные монархии представляют собой самый подходящий вариант правильного соотношения государственности и гражданского общества. Как считаете Вы?

Опять-таки: то, что хорошо работает и хорошо себя зарекомендовало у одних, совершенно не обязательно окажется благом для других. Да, в маленьких странах скандинавского типа, спокойных, ухоженных, ничем серьезным не занимающихся, конституционные монархии весьма приятны и живописны. Да, есть еще и Британия, до сих пор вполне великая, но она такая одна, и у нее — мощнейшая традиция. Да и то традиция эта уже трещит. А вот в России несколько попыток ввести конституционную монархию всегда, всегда с железной закономерностью кончались провалом и жесточайшей диктатурой. Хватит падать на одной и той же банановой корке, а?

Не являются ли наши национальные недостатки оборотными сторонами наших национальных достоинств?

Безусловно. Очевидная мысль. Так вообще устроено все в мире. Солнечный свет обеспечивает фотосинтез, но от него пустыни и обгорелая кожа загорающих. Утонченные высокодуховные женщины пишут проникновенные стихи, но слишком часто изменяют мужьям. Автомобиль быстро ездит, но под него попадают кошки, а порой даже люди. И так далее...

Какой вы видите Россию через 25 лет? А через 100?

С этим, пожалуйста, к Глобе. Помню, при Горбачеве он предсказывал долгое и успешное правление Горбачева, при Ельцине — скорое наступление в мире века России... Видимо, предсказателям больше платят, чем востоковедам или даже писателям, поэтому у них оптимизм не в пример круче.

Общественная жизнь не может стоять на каком-то одном едино-спасающем принципе, она возможна лишь как вечная борьба многих соперничающих начал, победа каждого из которых несет гибель. Смертоносен всякий монокульт. И монокульт индивида так же опасен, как монокульт общественного целого.

Но...

Либеральная утопия в ее наукообразной версии, несмотря на свой солидный полуторавековой возраст, никак не хочет отправиться на заслуженный отдых вслед за своим фотонегативом — утопией тоталитарной. История человечества есть история освобождения индивида от всех сверхличных уз: централизованно управляемые общества военного типа неуклонно сменяются обществами типа индустриального, основанными исключительно на свободном обмене, — несмотря на то, что социологическая мысль уже больше века назад не оставила камня на камне от этой обольстительной схемы, в передовых кругах до сих пор считается хорошим тоном декларировать, что единственный долг государства — создавать среду для наиболее удобного устройства личных дел его граждан. Для господ Лебезятниковых от либерализма это такая же неколебимая истина, как для красного, коричневого или зеленого фашиста постулат о государстве как орудии, предназначенном исключительно для созидания некоего апофеоза общественного целого. Главное — чтобы исключительно: монофакторные модели только и могут умещаться в уме простого человека, не допускающего, что на какой-то вопрос может быть минимум два равно справедливых ответа, требующих не отвергать, а совмещать альтернативы. Хотя в реальности только так и бывает.

Один из многих парадоксов демократии заключается в том, что она нежизнеспособна без аристократии, готовой жертвовать нуждами сегодняшнего дня ради того, что понадобится лишь будущим поколениям (а, может быть, и тогда понадобится лишь немногим, да и то в качество всего лишь прекрасною, всего лишь величественного, не приносящего ощутимой пользы). Жизнеспособно ли общество, состоящее сплошь из аристократов, готовых жертвовать полезным во