Нехороший дом - Александра Назарова

– Ай!

– Что случилось? – спрашиваю я и поочередно смотрю то в щель, в которой виднеется часть двора, то на Ваню. Вроде никто к нам не идет.

Он показывает мне окровавленный палец:

– Хоть бы упырь не учуял.

– Надеюсь, ты столбняк не подхватишь.

Проникаем во двор. Но я не узнаю его. Белая ночь ничего не скрывает, везде сорная трава. Облицовку бани переделали. Качелей, которые для нас смастерил дедушка, больше нет. Как и беседки. Это было видно и с холма, но я не обращала внимания. Теперь реальность ударила под дых.

Поднимаемся на крыльцо. На косяке возле входа – отметки нашего с Ваней роста. Хочу уже открыть дверь, но не успеваю коснуться ее. Она распахивается перед нами.

– Сквозняк, – пожимает плечами Ваня. – Или дедушка ждет в гости. Траву в кулаке держи на всякий.

– Я уже.

Какой бы хорошей ни была карта, от упыря лучше по-быстрому избавиться.

Включаю фонарик и захожу в сенцы. Пахнет старым деревом и пылью. Раньше нас встречал аромат сушеных трав и солнца.

Лестница, ведущая на второй этаж, заканчивается зияющей дырой. Отвожу взгляд. Если там кто-то есть, то я его не увижу. Трехногий стол, которому не нашлось места в аварийной квартире, все так же стоит у окна. И я немного успокаиваюсь. Может, дед нашел новые Резы и до сих пор гадает? Вдруг его посещают дежавю о том, что рядом с ним двое детей и женщина. Лица размыты. Но он хочет отыскать к ним путь.

Нос щекочет, к глазам подступают слезы. Я велю себе успокоиться.

Мы заходим в основную часть дома и попадаем в коридор. Из самой дальней комнаты, в которую ведет арка, доносится бормотание и просачивается ярко-белый свет, как от телевизора.

Неужели упыри смотрят сериалы? Дед такого не рассказывал. Я надеюсь, что еще смогу о многом его расспросить.

Я крадусь на носочках, Ваня повторяет за мной. Когда остается метр до комнаты, в отсвете на полу возникает тень. И идея прийти сюда начинает казаться мне безумно тупой.

Вновь абааhы шепчут мне: ты чужая. Никого ты не спасешь. Такая же, как мать.

Это духи заманили нас сюда. Они украдут наши души. Злые сущности уже поселились в бабушке, а Резы и образ деда стали приманкой.

Крик застревает в горле. Я пячусь и толкаю Ваню. Коридор узкий, не развернуться. Я спотыкаюсь о торчащую половицу и падаю. Разжимаю кулак. Полынь рассыпается. В ноздри ударяет горький запах. Стены двигаются на меня. Я ползу спиной к выходу.

– Ты чего? – спрашивает Ваня и сжимает мои плечи. – Набери полыни.

Ребра прокалывают мои легкие. Мне нечем дышать. Я хриплю:

– Там кто-то есть.

Если не демоны – а что хуже? Серийный убийца или педофил? Ну что за дура! Пришла сюда и притащила брата!

Мы с Ваней умрем. Бабушка не выдержит нашей пропажи. Мать убила деда, а я убью бабушку. Я так и не извинилась. И вряд ли уже смогу.

В коридоре врубается свет. Глаза режет, будто в них насыпали осколков. Реальность расплывается, как при обряде с зеркалом. Чую табак и сырую землю – такие же запахи сопровождали деда.

– Дети, а вы чьи будете? – говорит упырь. В руках у него штыковая лопата.

– Изыди! – кричит Ваня и кидает в него зверобой. Я вскакиваю. Не должен брат за нас двоих отдуваться. Набираю полыни из мешочка, благо он не потерялся.

– Изыди! – повторяю я за Ваней и кидаю траву.

– Кхе, кхе, – откашливается мужчина. – Вы из старообрядцев, что ли? Или поехавшие?

– Это не дедушка, – говорит Ваня. Я понимаю, что он прав. Мужчина перед нами не имеет ничего общего с нашим дедом.

– А вы кто? – спрашиваю я.

– Вот те ну ти, руки гнути, – говорит незнакомец. – Вы ворвались в мой дом, еще и допросить меня хотите. Это я должен у вас интересоваться, кто ж вы такие будете.

– Я Ваня, а это моя сестра Даша. Мы деда своего искали.

Мужчина склоняет голову набок. Видимо, решает, сдать нас полицейским или прикопать во дворе. Я сглатываю.

Рез Белобога, вспоминаю я. И это действует на меня успокаивающе.

– А чего тут забыли? Я вроде стариков чужих у себя не держу.

На вид ему столько же лет, сколько и деду. Конечно, с моим зрением в смоге легко было их спутать. Только вот у незнакомца усы. Дед был всегда гладко выбрит.

– Чай Ваня с Дашей пьют? – спрашивает незнакомец.

– Пьют, – не теряется Ваня.

– Ну тогда идемте. Рассказывать будете, кого вы из меня изгоняли и где ваш дед, – говорит мужчина и подзывает нас рукой. Дойдя до арки, он поворачивается к нам: – Меня Кузьма Родионович зовут, кстати. Приятно познакомиться.

* * *

– А я истории сочиняю про семейную ворожбу с тех пор. Всегда знал, что дедушка и бабушка много всякого придумывают. Но долго верил, что мы особенные, – говорит Ваня и отпивает из чашки.

Брат рассказал от начала до конца про то, как мы очутились на этой кухне. Кузьма Родионович время от времени качал головой и смеялся. Я все это время молчала и лишь отхлебывала горячий чай. Оказывается, успела замерзнуть.

В углу комнаты горит торшер. И я могу получше разглядеть нашего «упыря».

Нахожу все больше отличий. Зеленые глаза, а у деда были голубые. Нос прямой, а не с горбинкой. Как же я могла спутать? Обмануться? Потешиться надеждой, что все будет как раньше.

– Хе-хе, бабушке не даете скучать? – Кузьма Родионович разворачивает конфету «Цитрон». Дед купил бы «Южанку».

– Простите за это… – Я развожу руками, пытаюсь подобрать слова, но они не идут. Что-то плохо у меня с извинениями.

– Да ладно! Повеселили вы меня, конечно. Постоянно забываю дверь запереть. Будто правда бессмертный. Хорошо, на всяк лопату рядом держу. А если бы не вы? А воры? То-то же.

– Глупо… – выдавливаю я и тоже беру конфету, чтобы занять руки. – Глупо, что взрослые лбы верят в такие сказки?

– Наоборот. Всем нужно во что-то верить. Ну, увидели вы во мне упыря. С кем не бывает. Жаль только вас огорчать. Не упырь я. И не ваш дедушка. – Кузьма Родионович делает небольшую паузу, а затем снова говорит: – Вы меня, конечно, тоже чуть-чуть разочаровали. Не вас я ждал.

И тогда он рассказывает свою историю о том, как оказался в этом доме один.

Был профессором, физику преподавал. В девяностые, чтобы детей прокормить, пошел в разнорабочие и спину сорвал. Жена десять лет назад умерла. А подросшие дети заняли квартиру и сбагрили его