Нехороший дом - Александра Назарова

Инна потерла глаза. Вика исчезла. На болотно-зеленой стене туалета кто-то заботливо вывел надпись: «Кто сдох – тот лох».

Инна почувствовала, как в такт ее ознобу задрожали стены. С потолка посыпалась штукатурка. Инна ощущала, как каждый кирпичик кладки трясется под спиной. Ей мерещились чавкающие звуки, запах ментоловой жвачки, скрип дешевых кроссовок по кафелю. «Никого здесь нет, – твердила себе Инна. – Никого здесь нет. Вики нет. Одноклассников нет. Учеников тоже нет. Никого нет. Успокойся, Инна». Но как тут успокоиться? Как прийти в себя, когда из труб вылазят призраки бывших одноклассниц, а из унитаза слышен хлюпающий смех наглых подростков? Она всегда их боялась до чертиков. При свете дня они притворялись милыми и вежливыми учениками, но стоило покинуть пределы школы, тут же обрастали злобой, отращивали клыки и начинали за тобой охоту. Инна представила, как в «ПодсмотреноШкола» появятся кружочки смеющихся гиен и репортаж с места событий, как училка протекла и ходит с красной жопой. Потом набегут активные мамашки. Инна уже слышала каждое не высказанное ими слово, мол, как она, учитель, могла, как посмела не предугадать, не подумать!

Черт, как же больно, больно, больно.

Инна со злостью ударила по стене. Штукатурка осыпалась еще сильнее, испачкав волосы и блузку, но боль в костяшках несколько привела в чувство. Вот бы ей и самой стать оборотнем. Мощной шерстяной волчарой! У волчиц не бывает «незапланированных» дней. Инна представила, как хватает острыми клычищами щенков-недорослей за загривок и встряхивает за шкирку, чтоб неповадно было издеваться над учителями. Стены перестали дрожать, но свет внезапно померк.

Солнце село? Сколько она уже тут сидит?

Инна достала телефон. Сообщение Тане так и не было прочитано. Дрожащими руками она набрала Танин номер. Два гудка, словно мост в прошлое, когда она так же звонила из туалетной кабинки: «Вика, дорогая, помоги, приди, уведи», – авответ.

– Инна? Я слушаю!

На фоне говорящей Тани изо всех своих маленьких сил дико кричал ребенок.

– Таня? – слабым голосом позвала Инна. – Таня, ты можешь помочь?

– Инна, я не слышу! Тихо-тихо, маленький, тихо, не кричи, все будет… все будет… Инна, что случилось? Ты в школе?

Ребенок надрывался сиреной.

– А ты? – зачем-то спросила Инна.

– Я на больничном с Ваней, у него температура тридцать девять. Ваня, все-все, мой хороший, все будет хорошо, радость моя, мама рядом, рядом. Инна, что у тебя случилось?

– Ничего, все нормально, – выдавила она. – Тебя просто не было в школе, решила позвонить. Пока.

– Алло! Не слышу! Инна, не слышно! Ваня, помолчи!

– Нет, вс… все хорошо. Выздоравливайте, – пробормотала Инна и прервала связь.

Желудок скрутило. Инна почувствовала позыв к рвоте. Сунула два пальца в рот и тут же ощутила металлический привкус крови, оставшейся на пальцах с тех пор, как она поправляла юбку.

И ее тут же вырвало желчью.

Хлопнула входная дверь, зацокали каблучки. Инна проверила, заперта ли щеколда, утерла рот рукавом (от запаха крови на пальцах ее снова замутило) и вжалась в ледяную стену.

– Опять протекла, лахудра? – Вика не прекращала работать челюстью.

– Я не тебе звонила, – прошептала Инна.

– А кому? Деду Морозу? И че ты там с красной жопой сидишь? А знаешь ли ты, что кровь в том месте только у проституток идет? Потому что они всем подряд дают, и оттого не выдерживает ихнее место?

Вика заржала в голос, отопление в трубе зачвакало вместе с ней. Заклятая подружка сидела на бачке унитаза, подергивая ногой, и жевала свою бесконечную жвачку. С каждым новым противным чавком унитаз хрипел в предсмертной агонии.

– Не понимаю, я же закрыла кабинку… – забормотала Инна, озираясь. – Как ты сюда попала?

– Эту, что ли?

Вика толкнула дверь, и та с противным скрипом, медленно, словно в фильмах ужасов, начала открываться. Инна потянулась к двери – закрыться, прикрыться, скрыться, – но Вика ударила ее по запястью:

– Не надо, лахудра. Ща мы тебя на свет выведем, красножопая. Вставай! Ну! Вставай, дура! Проституткам не место в нашей команде!

БАЦ-БАЦ-БАЦ!

Забарабанили в дверь.

Инна изо всех сил зажмурилась. Это реальные школьницы, но ох, господи, лучше бы это и дальше были призраки! Ведь настоящие подростки гораздо страшнее. Ох, лишь бы они не выломали дверь, лишь бы не увидели, лишь бы, лишь бы, лишь бы.

– А ничо тот факт, че эта дура бешеная мне пару влепила, а матушка уже наорала. – Грубоватый голос старшеклассницы звучал как скрежет пенопласта по стеклу. – Сказала, что карманных денег лишит. Стерва.

– Да, эта англичанка та еще мразота, – поддакнул второй голос, писклявый, еще не ломающийся, из чего Инна сделала вывод, что за дверью восьмиклассницы. Выводы учительский мозг делал на автомате.

Инна начала быстро-быстро перебирать, кому же она за сегодня поставила два, почему голоса девчонок хоть и кажутся ей знакомыми, но она никак, никак, черт возьми, не узнаёт их. Она готова была поклясться, что сегодня ставила только пятерки, хотя если хорошо подумать, то два – это перевернутая пять, и значит. О боже, Инна, прекрати думать всякую чушь, лучше подумай, как выбраться отсюда без ущерба для репутации.

– Да что за альтушка там засела? – Недовольный голос первой девчонки смешался с хихиканьем второй.

БАЦ-БАЦ-БАЦ! – затарабанили кулаки по хлипкой двери. Инна задрожала: вдруг девицы снесут перегородки?

– А прикинь, там англичанка прячется! – предположила вторая девица и звучно заржала. – Она к «гэшкам» на урок не пришла.

– Может, домой ушла?

– Да не, ее вещи все тут, а «гэшки» и рады – контрошу не писали.

Инна с ужасом осознала, что сидит тут полтора часа и прогуляла урок в 8 «Г».

Желудок в очередной раз скрутило. Инна еще сильнее обняла себя за талию, ногтями впившись в бок, оставляя царапины даже сквозь ткань блузки, словно эта боль могла заглушить ту, что внутри.

– Вставай! – ухмыльнулась Вика, протягивая к ней ледяные пальцы со сбитыми костяшками. – Пусть все на тебя смотрят, что ты даже за месячными своими следить не можешь. От тебя же несет, как от помойки, и жопа не только красная, но еще и в дерьме вся.

– Почему тебе тринадцать? – только и смогла спросить Инна.

– А почему ты такая тупая, лохудра? – Вика знакомым жестом поставила руки в боки. – Вставай давай, и так своей жопой извозила весь кафель, поссать нормально невозможно.

– Нет, нет, нет. – Инна схватилась за