Нехороший дом - Александра Назарова

* * *

– Так, подожди. – Маша махнула рукой кому-то за пределами экрана и пересела на кресло-гамак. – В твоей истории меня больше волнует начало, а не продолжение про внезапного краша.

– А раньше надо было выходить на связь, – не справилась с раздражением Лена. – Теперь до встречи с мужчиной мечты осталось минут пятнадцать, и я хочу говорить о нем и приятных вещах, а не всей этой ерунде.

– Тебя что, сущность из портрета покусала?

– Прости… Слишком много навалилось за день. Препод разгильдяйкой обозвал. Я разревелась прямо в коридоре. И Дима подошел и предложил помочь с логарифмами и пределами, которые усложнят для экзамена. Он же практически смесь Дина Винчестера и Стива Харрингтона!

– Что ж. Остается надеяться, он действительно приедет с учебниками, а не только с цветами и конфетами.

– Если честно, я не особо уверена, что нравлюсь ему.

– А, значит, он ходит по универу и напрашивается в гости ко всем плачущим девушкам?

Лена выдавила улыбку. Если честно, на предложение Димы она согласилась не только из-за симпатии и приближающейся сессии. Ей не хотелось оставаться одной в квартире.

По комнате разнеслась трель звонка, и, послав Маше воздушный поцелуй, Лена вприпрыжку побежала к двери. Крутанула ключ в замке, и… ничего не произошло. Тихо выругавшись, Лена вытащила его и вставила снова. Никакого эффекта.

– Все в порядке? – раздался за дверью голос Димы.

– Да-да! Какая-то чертовщина с замком, но я сейчас попробую решить.

Лена выдернула ключ и начала рыться в коридорном шкафу в поисках запасных. К горлу подкатила тошнота, руки задрожали. Дурочка, конечно же, ключей нет! Их забрали родители.

Хотелось заорать и что есть мочи пнуть дверь. Толку не будет, а красавчик Дима подумает, что связался с чокнутой.

Лена сделала глубокий вдох и взяла себя в руки. Подула в скважину, протерла сам ключ и попробовала снова. Он повернулся на еще один оборот против часовой стрелки, но двигаться в обратную сторону не пожелал.

– Что, замуровали демоны?

Лена шутку не оценила и чудом удержалась, чтобы не заплакать.

– Не понимаю, что случилось. Еще два часа назад все было в порядке.

– А замок давно смазывали? Дом-то у вас старый. Попробуй грифель использовать, может помочь.

Лена взяла карандаш, натерла ключ со всех сторон, вставила в скважину… без толку. Дима за дверью начал гуглить все варианты смазывания замка в домашних условиях, и, услышав про подсолнечное масло, Лена побежала на кухню и встретилась глазами с портретом. Нет, ей не почудилось: девочка-бабушка действительно ухмылялась и наслаждалась ее мучениями. Но пусть не надеется.

Жить по чужим правилам Лена не собиралась.

– Выкуси, – пробормотала Лена, тщательно смачивая тряпку в масле, и вернулась в коридор.

Но ни масло, ни воск не смогли заставить ключ работать. Портрет, сущность ли, квартира – не так важно – пыталась уничтожить все планы Лены. А теперь заперла здесь так, что не выбраться. На дворе поздний вечер, чтобы вызвать мастера и вскрыть замок, придется звонить маме. Сколько придется ждать? Три часа, четыре, десять? Что еще успеет сотворить портрет за это время? А если начнется пожар?

– Может, я выкину тебе ключ в окно? Вдруг получится открыть с той стороны.

– Бессмысленно. У тебя последний этаж, и он упадет скорее не на землю, а на чей-то балкон.

– Раз мой вариант не нравится – сам предложи тогда что-то дельное.

Дима что-то пробормотал – определенно, теперь ему не нравилась сама Лена. Она обессиленно прислонилась спиной к двери, и они обиженно друг на друга молчали. Через какое-то время с той стороны послышался шорох.

– Я, наверное, пойду. Учебник оставлю под дверью: там в пятой главе очень понятно объясняют, что делать с неопределенными пределами. Напиши, как все с замком решишь.

– Спасибо, – ответила Лена и еще долго просидела на полу в коридоре, не зная, куда себя деть. А когда потянулась к телефону, чтобы все-таки позвонить родителям, – сети не было. И Дима давно ушел.

Лена впилась ногтями в ладони, лишь бы опять не заплакать. Портрет творит что-то немыслимое, а она осталась совсем одна. В квартире, из которой не выбраться. И никто не мог ей помочь.

* * *

Тишина лишала воздуха и заполняла пустое пространство со всех сторон. Коридор растерял краски и казался бесконечным. Пропали цветы на обоях, шкафы и полки с яркими корешками книг.

– Раньше тут все было иначе, видишь? – бормотал откуда-то сверху голос. – Мрачно, неуютно, безлюдно. Пока не появилась я – и не дала этой квартире жизнь. Как дурацкий зеленый абажур.

Портрета на кухне не было, а вот девочка стояла посреди коридора. И смотрела прямо на Лену, отчего становилось не то чтобы жутко, но очень холодно.

– Чтобы стать здесь хозяйкой, нужно быть другой, – сказала она. – Нужно быть храброй и отдать кусочек души.

– Зачем?

– Тут скучно. И я хочу, чтобы ты стала мной. – Широкая улыбка разрезала лицо девочки.

Ее губы блеснули черным.

Лена зажала рот рукой, сдерживая крик. И отступала назад, пока не уперлась спиной в столешницу.

Колко звенящие звуки флейты прорезали черноту, и Moondance группы Nightwish рывком вытащила Лену из кошмара. Жмурясь, она схватила телефон, отключила будильник и сделала несколько глубоких вдохов. Равновесие постепенно возвращалось в тело, и она поплелась к входной двери, толком ни на что не надеясь. Но вдруг, раз наступил новый день, что-то изменилось?..

Ключ повернулся по часовой стрелке как по маслу. Щелкнула задвижка. Лена моргнула: точно ли она уже не спит?

Но вряд ли. В коридоре лежал учебник вместе с шоколадкой, которые вечером, должно быть, оставил Дима.

Лена захлопнула дверь и выругалась. Хватит медлить, пора на что-то решиться. Она не была уверена, что из-за разницы часовых поясов подруга ответит быстро, но все-таки написала: «Я так больше не могу. Что сделать, чтобы изгнать из квартиры злой дух?»

Можно смириться с перебоями света и электричества, но уж точно не с кошмарами и фокусами с дверью.

Маша ответила быстро: видимо, еще не легла.

«Солнышко, мы все решим. Я вернусь с ретрита через три дня. Пожалуйста, потерпи и не делай никаких глупостей».

* * *

– Сегодня ты мне настроение уже не испортишь. – Лена поставила вазу прямо перед глазами портрета и показала язык. От нежно-розовых лилий кружилась голова и хотелось петь.

Дима не просто не злился за ее резкость вчера, так еще и подарил цветы, чтобы порадовать. И не стандартные розы или герберы, которые постоянно дарили на день рождения, а роскошные