Плотоядный: Вожделение плоти - А.К. Хёртс

- Какой?

- У меня есть одна малышка, которую я только что открыл. Она очень бурно реагирует на стимуляцию.

Когда я вспоминаю, как Линда зашлась, когда я лишил ее девственности, мне хочется ухмыльнуться. Большинство не может наслаждаться первым разом, а Линда смогла. Это благодаря мне и моим фантастическим любовным навыкам? Норберт заметно сглатывает и облизывает губы. Он смотрит на часы, потом на меня.

- Ты такой подлец, Виктор! - укоряет он вполсилы.

- Ну давай, я тебе ее покажу. Хайде как-нибудь переживет. В крайнем случае скажешь, что у тебя была поломка или авария, из-за которой перекрыли дорогу.

Не хочу знать, сколько раз Норберт уже использовал эти отговорки.

- Это та толстуха? - вмешивается Ханс, и Норберт настораживается.

- Да, та, от которой был жир, что ты только что умял, - объясняю я.

Ханс дуется. Он не любит пышных женщин. Пойти к своей Люси он не решается, а смотреть на Норберта у него нет желания.

- Недолго, - утешаю я его.

Я хочу сделать Норберту приятное, чтобы он дал мне свободу рук со своими женщинами и помог с Томом. Рука руку моет. Мы проходим мимо апартаментов сзади так, чтобы не видеть, кто внутри.

- Вот здесь. Я зайду на минуту, а потом позову тебя, - объясняю я и открываю.

Линда лежит на боку. Конечно, у нее болит спина, с которой я снял те чудесные полоски сала. На животе она лежать не может из-за своих огромных сисек.

- Привет, моя красавица. Я хотел тебя проведать, - говорю я и сажусь на корточки перед ее кроватью, так, чтобы мы оказались на одном уровне.

Я убираю волосы ей за ухо и целую в висок. Она плакала, это видно по покрасневшим глазам, и она дрожит при виде меня.

- Все еще так больно? - спрашиваю я с сочувствием. Я перевязал ее, но обезболивающего не дал. Сейчас она выбросит кучу собственных гормонов счастья, которые ей помогут. - Я тебе кое-кого привел, милая.

Ее глаза испуганно вскидываются. Я тоже оборачиваюсь и вижу только Норберта. Значит, Ханс остался за дверью. Тоже хорошо. Норберт встает рядом со мной и разглядывает опухшую, бесформенную девицу с хорошеньким личиком. Сам он худой, но крепкий и высокий. Он тоже садится на корточки и тянет руку к бедру Линды. Его пальцы благоговейно касаются ткани ее тонких штанов.

- Мой друг хочет с тобой познакомиться, - шепчу я ей на ухо. - Ты ему очень нравишься. Будь хорошей девочкой, малышка.

Меня почему-то возбуждает так с ней говорить. В паху сильно покалывает и дергается.

- Она не может лежать на спине, - объясняю я Норберту.

- Не проблема. Но ей придется раздеться, - отвечает тот.

Линда таращится на меня своими коровьими глазами. Она растеряна, не понимает, чего мы от нее хотим.

- Встань и сними штаны, милая, - требую я.

Мне нравится называть ее ласковыми словами. Норберт и я берем по руке и помогаем ей подняться. Линда и правда стала толстой. Одежда, которую я ей купил, почти не налезает. Ткань штанов натягивается на ее толстых бедрах. Норберт коротко подмигивает мне, когда мы помогаем Линде освободиться снизу. Пока она еще стоит, Норберт запускает руку ей под футболку и хватает ее чудовищные сиськи. Я догадываюсь, о чем он думает, но об этом может забыть. Линда не станет дойной коровой, потому что уже предназначена на сало и окорок.

- Я люблю женщин с такой хорошей фигурой, как у тебя, - обращается Норберт к Линде.

Я знаю, что она и мне не верит, когда я говорю, что она хорошенькая. Комплименты скорее добивают ее, чем радуют.

- Ты сейчас раздвинешь для меня ножки, хорошо? Я не буду тебя трахать, если ты этого боишься, но я хочу кое-что от тебя получить там, внизу, между твоими чудесно мясистыми бедрами.

Линда все еще смотрит на меня, хотя Норберт говорит с ней. Мне кажется, она ждет моего одобрения. Как мило. Я глажу ее мягкую щеку. Свиной студень, - проносится у меня в голове, и я встряхиваюсь, чтобы сейчас об этом не думать.

- Делай, что он говорит, мой ангел. Я обещаю, тебе будет хорошо.

Линда, как я только что замечаю, еще ни слова не сказала. Я на миг задумываюсь, на месте ли ее язык. Да, на месте.

- Ляг на бок и подними одну ногу, - требует Норберт у свинки.

Сколько сала! Сколько окорока! Я облизываю губы и сглатываю слюну, которая брызнула в рот при мысли о свином студне.

Она подчиняется. Я хватаюсь за пах и тру свой член, когда вижу, как голова Норберта исчезает между окороками. Он будет лизать ее, пока она не кончит и, надеюсь, брызнет ему на язык струей своего сока. Некоторые женщины могут кончать почти как мужчины. Зрелище и чавкающие звуки, которые производит Норберт, сильно меня возбуждают. Он сосет, хлюпает и лижет, почти как собака, жрущая влажный корм. Вскоре к этому присоединяются звуки Линды. Сначала она только тихо вздыхает и, видимо, пытается сдерживать желание, но потом оно прорывается наружу, как в тот день, когда я ее трахал. Она стонет долго и громко, даже хрюкает, как свинья, которой она для меня является. Ее шея выгибается назад, вытягивается, руки не знают, куда деться. Не долго думая, я подхожу к ней вплотную и кладу ее толстые пальцы-сосиски на свой стояк, тру ими вверх-вниз. Она быстро понимает и дрочит мне довольно умело, но, наверное, я бы кончил, даже если бы меня обвил щупальцами осьминог. Я уже так возбужден, что проходит немного времени, прежде чем мои штаны становятся мокрыми. Черт! Надо было подумать об этом раньше.

Линда больше не сдерживается и громко выкрикивает от наслаждения. Мне надо убраться в безопасное место, чтобы она не раздавила мой член. Ее руки вместо этого вцепляются в простыню. Голова Норберта лихорадочно двигается, больше я, к сожалению, разглядеть не могу. Потом он вдруг замирает, и Линда тоже напрягается, задерживает дыхание. Именно сейчас это должно было случиться!

Норберт

Как же это горячо! Виктор не мог сделать мне лучшего подарка. Я уткнулся всем лицом в мягкую плоть пизды. Мой язык трахает дыру, быстро нашел нужное место и снова и снова бьет по нему. Малышка стонет на самых высоких нотах, и я прибавляю